Вчера Карен впервые отважилась подняться на второй этаж. На верхней площадке лестницы она наткнулась на открытую дверь комнаты, расположенной прямо над ее спальней. Карен успела заметить, что убранство дома как нельзя лучше отражает особенности четы Марсденов и в особенности художественные наклонности миссис Марсден, поэтому, сгорая от любопытства, заглянула в дверь. Под вешалкой стояла дорожная сумка Роуэна. Это была его комната.

Карен осмотрелась по сторонам. Никого. Решив, что только глянет одним глазком, Карен вошла внутрь.

Комната была в точности такой, как она себе и представляла — массивная кровать из резного дуба с белоснежным бельем, застланным теплым одеялом. Стеньг уставлены книжными полками, а в углу раскинулся необъятный письменный стол красного дерева. Бледно-зеленый оттенок стен подчеркивали подобранные в тон шторы, платяной шкаф темного дерева и кресла, расставленные перед камином. Это была такая же сдержанная и красноречивая комната, как и сам Роуэн.

Потихоньку закрыв дверь, Карен спустилась к себе, поражаясь разительному контрасту между комнатой, где Роуэн провел свою юность, и спартанской обстановкой вагончика на участке. Жизнь заставила его пойти на компромисс. Но ведь и ее тоже.

Карен сидела в саду и ждала доктора Гросса. Справа от нее протянулось крыло главного здания усадьбы. Серый камень оживляли пунцовые сполохи виргинского вьюнка. Нежась под солнечными лучами, Карен наблюдала за тем, как в долине стайка певчих птиц бесчинствует в зарослях тисовых деревьев, усыпанных красными плодами. Она не вспоминала о работе, все ее мысли были только о том, как чудесно было бы поселиться здесь вместе с Роуэном.

У нее глухо заныло сердце. Скоро она уедет домой. Как жаль, что ей нельзя остаться! С каждым днем Карен все тяжелее было думать об отъезде.

Накануне вечером приехал Роуэн, он собирался провести выходные с родителями. Карен еще не виделась с ним, но при мысли о том, как она встретится с только что вышедшим из душа и чисто выбритым Роуэном, у нее захватывало дух.

Она бросила взгляд на свои золотые часики. Десять часов. Доктор Гросс прибудет с минуты на минуту. На родине Карен субботние визиты врачей были невероятным событием. Очевидно, физиотерапевт был давним другом семьи, или же решил сделать исключение для Роуэна. В дверь позвонили, и через мгновение косматая голова доктора просунулась в открытое французское окно.

— Вот вы где, — блеснув белозубой улыбкой, Гросс шагнул через порог и поставил на стул сумку с инструментами.

Окинув взглядом жилистую фигуру, Карен решила, что никогда еще не видела врача, костюм которого был бы так далек от респектабельности. К карману льняного пиджака, из-под которого выглядывала клетчатая рубашка, было прикреплено с полдюжины самодельных мушек, а на длинных ногах болтались поношенные молескиновые брюки. Одеяние доктора красноречиво свидетельствовало о том, что после визита он намеревается отправиться на рыбалку.

Доктор Гросс сдернул с головы полотняную шляпу с узкими полями и сунул ее под ручки своей сумки.

— Чувствуете себя лучше?

Она покосилась на закованную в скобки ногу.

— Достаточно хорошо, чтобы избавиться от этих штуковин.

— Всему свое время. А теперь, если вы готовы, мы начнем с упражнений на растяжение.

Все сорок пять минут, пока доктор Гросс месил и разминал, крутил и растягивал поврежденные ткани, все мышцы на ноге Карен готовы были кричать от боли, но он не оставил ее в покое, пока каждый мускул не начал ныть от напряжения.

Карен сидела на краю постели и смотрела, как доктор снова надевает скобки на ее ногу.