— Женщина не может никого оттрахать, — смущенно хихикнула Винни.

— Еще как может! И я люблю это в тебе, Вин! Я люблю тебя! — добавил он еле слышно.

Оба надолго замолчали, первым заговорил Мик:

— Итак, чем мы займемся в ожидании этих придурков? — Господа Ламонты уже прислали записку, что явятся сегодня с вечерним костюмом и приглашением. — Не отнести ли тебя наверх и не оттрахать ли на всю катушку?

Винни подумала, прежде чем дать совершенно искренний ответ:

— Звучит неприлично. Просто жуть. Но пожалуйста, сделай это поскорее! — попросила она страстным шепотом.

О, она оказалась не менее талантливой ученицей, чем Мик. Она прекрасно освоилась с этой грубой и неприличной речью, так уместно звучавшей на тесной кухне или в темной спальне. Ведь они придавали этим словам совершенно иной смысл, превращая их таким образом в язык двух влюбленных, понятный лишь им одним.

Винни все еще не давало покоя слово «сноб». Неужели Мик прав? Но разве сноб опустился бы до близости с таким, как Мик Тремор? Не означает ли это, что она изменила своему образу мыслей в угоду мировоззрению оборванца из Корнуолла, зарабатывавшего себе на жизнь ловлей крыс? Только этого не хватало...

А Мик тем временем поймал себя на мысли, что неспроста так разгорячился и обвинил ее в снобизме. Вероятно, давало о себе знать больное самолюбие, сознание того, что Винни по-прежнему слишком хороша для такого, как он. Его всякий раз пробирала дрожь, стоило вспомнить о ее происхождении, образовании и положении в обществе. И как только у него хватило наглости положить глаз на такую благородную даму, учительницу, дочь маркиза и внучку герцога? Смех, да и только!

Конечно, Мик всегда был честолюбивым малым. Иначе ему и в голову бы не пришло отправиться в Лондон искать удачи. Зато в итоге он стал крысоловом и смог посылать домой приличные деньги на зависть всей округе. Но всему есть свой предел! И Майкл Тремор мог мечтать о Винни Боллаш с тем же успехом, что и вообразить себя принцем Уэльским, супругом английской королевы!

Винни училась в самом настоящем университете. У нее есть собственная карета на рессорах, пара рысаков и даже каретный сарай, где она держит всю эту роскошь. Она хозяйка большого дома, в котором целый этаж предназначен только для слуг. Черт побери, у нее есть дворецкий, и кухарка, и кучер, правда, один на три соседние семьи. А Мик за свою жизнь заработал лишь на десяток хорьков да пяток собак, причем почти всех выкормил сам, подобрав на улице. Все его хозяйство с избытком помещается в каморке под лестницей, куда его пустил пьяняца-сапожник в благодарность за то, что Мик избавил его лавку от крыс.

И с какой стати он вбил в свою дурную башку, будто Винни согласилась бы распрощаться со своим шикарным прошлым и стать женой крысолова? Дело было даже не в ее согласии, хотя, она, конечно, ни за что бы не дала его, — а в том, что она заслужила большего!

Он не забыл наглого приставалу из бара. Молодчика, который разводил лошадей. Вот кто мог быть ей ровней. Или еще более достойный малый. Ведь и среди благородных иногда встречаются хорошие парни, настоящие джентльмены, и Винни любому из них составила бы приличную партию.

Она заслужила уважение и любовь, все, чем так несправедливо обделила ее жизнь.

Ламонты сильно опоздали. И Мик считал, что им повезло. Винни была до того ненасытна, что вряд ли они вспомнили бы об их визите вовремя.

Когда в дверь позвонил посыльный, Винни подумала, что это Джереми и Эмиль. Но оказалось, что это принесли коробку для Мика, и он быстро сбежал вниз по лестнице.