Вивьен пригласила их остаться на обед. На нее жалко было смотреть. Винни согласилась, и Мик не стал ей перечить. Они остались, по очереди неся дежурство у постели больного. Он так ослаб, что почти все время спал, приходя в себя лишь для того, чтобы высказать очередную жалобу или требование.

Винни поднялась в его спальню, когда Ксавье в очередной раз пришел в себя, увидев ее, поманил пальцем и, похлопав по постели, пригласил присесть.

Она сидела словно на иголках.

В это время Вивьен принесла больному обед, и Ксавье тут же забыл о Винни.

Она давно обратила внимание на то, с каким обожанием смотрит герцог на свою молодую жену. Он буквально ел ее глазами, тогда как Вивьен отвечала обычной вежливостью. Она была очень мила, заботлива и терпелива. Сама подавала воду, когда его мучила жажда, сама заваривала на кухне чай.

Вот и сейчас спустилась за чем-то на кухню. И тогда Ксавье хриплым шепотом обратился к Винни:

— Она меня не любит! И никогда не любила!

Герцог закусил нижнюю губу, чтобы не видно было, как она дрожит. В его глазах стояли слезы, которым так и не суждено было пролиться. Не оттого ли у больного набрякли под глазами мешки? Он смахнул слезы резким раздраженным жестом и попытался скрыть свое горе за язвительным ироничным смехом, но снова зашелся кашлем. Высохшая рука нащупала Фредди. Странно, как быстро эти двое привязались друг к другу. Поглаживая хорька, Ксавье сказал:

— Я не один десяток лет желал ее. Мне казалось, что вместе с наследством придет и все остальное. Но, как видишь, я ошибся. Она по-прежнему любит того, с кем я ее разлучил, — с горечью произнес старик. — А ведь я столько ей дал! В сотни, в тысячи раз больше, чем ей мог бы предложить тот тип! — Его бледные сухие губы скривились в злой усмешке. — А она даже не попыталась сделать вид... — Он умолк, не в силах говорить дальше.

Только сейчас Винни поняла, как заблуждалась, полагая, что Ксавье никогда не страдал, считая, что достаточно обладать богатством и властью, чтобы чувствовать себя хозяином жизни.

Он не спускал с Винни умоляющих глаз. Она осторожно погладила его по руке. Он молча кивнул, видимо, благодаря за сочувствие. В какой-то миг Винни прочла в его глазах мольбу. Сейчас она готова была выполнить любое его желание...

Но в следующую секунду душа Милфорда Ксавье Болла-ша покинула бренное тело. Его глаза остекленели. Теперь он мог созерцать вечность.

Она опустила его сухие, сморщенные веки.

Вскоре в спальню поднялся Мик, и лишь тогда они заметили, что Фредди покинула этот мир следом за своим новым хозяином.

Ксавье было достаточно много лет, и его переход в мир иной ни для кого не явился неожиданностью. Но для Вивьен его смерть была настоящим ударом, и Мику с Винни пришлось остаться, чтобы поддержать ее в первые, самые трудные часы. Мик занялся насущными проблемами: приказал слугам привести в порядок комнату и позвать врача. А Винни заварила для Вивьен чай с бренди.

Как и предполагал покойный герцог, вдова не очень убивалась по усопшему супругу. Она оставалась молчаливой и сдержанной. Хотя про себя наверняка радовалась обретенной свободе.

И все же она сильно переживала, даже забыла передать Винни и Мику какой-то конверт.

— Ох, только сейчас вспомнила! Где же он? Да, вот этот конверт. Ксавье велел отдать его вам. Я, конечно, обещала, но никак не думала... в общем, вы понимаете. Не думала, что это случится так быстро.

И она протянула конверт Мику.

Он распечатал его здесь же, в прохладном фойе с журчавшими фонтанами, и, когда прочел, в изнеможении опустился на ближайший диван.

— Боже милостивый! — вырвалось у него. Он протянул письмо Винни.

«Я, Милфорд Ксавье Боллаш, пятый герцог Арлес, настоящим признаю человека, явившегося в замок Уэлль девятнадцатого мая тысяча восемьсот девяносто восьмого года, Майклом Фредериком Эджертоном, моим родным внуком, сыном моего сына, Филиппа Сэмюэля Боллаша.