Вот и на этот раз она выразилась вполне определенно:

— Мистер Тремор, вы должны избавиться от этих усов. Они мешают вам войти в образ представителя высшего класса.

Слава Богу, она не видела, как он закатил глаза к потолку, потому что с умным видом уткнулась носом в свои записи. Чертова кукла! И дались ей его усы!

— Они мне нравятся, — пробормотал Мик.

Эдвина заявила в ответ, не удостоив его даже взглядом:

— Они не вписываются в ваш стиль.

— Зато они густые. Не у каждого такие бывают!

— Не каждый их захочет носить.

— Ох, ну как вам объяснить? — Он провел пальцем по верхней губе. — Просто смешно! Будто вы вправе распоряжаться моими усами! Будто это так просто: взять да и ободрать меня наголо! Довольно бесстыже с вашей стороны, вы не находите?

Она подняла на него удивленный взгляд и даже перестала на миг водить пером по бумаге.

— Бесстыже?

— Ну, самонадеянно. Нахально!

Винни скроила свою неподражаемую надменную гримаску и рассмеялась таким недобрым смехом, что у Мика на душе заскребли кошки.

— Меньше всего меня можно обвинить... в бесстыдстве, выражаясь вашими словами!

Да, Мик готов был признать, что выразился грубо, но он почувствовал себя, как бы это сказать, уязвленным, что ли?

— Ладно, ладно! Вы женщина хорошая, воспитанная и желаете мне добра. Только напрасно думаете, что на вас держится весь белый свет!

— Ха! — Она подняла голову и решительно отложила ручку. — Ни о чем подобном я и не думала! Дай Бог мне удержаться на собственных ногах! Это тоже, знаете ли, проблема! Страшно даже подумать. — Тут ее лицо затуманилось, и Мик залюбовался тонкой игрой изящных, подвижных черт. Лицо у нее было такое милое... А на уме — одно сплошное упрямство!

— Вам и страшно всегда оттого, что мир не желает плясать под вашу дудку. Дескать, вдруг кто об этом прознает и свалит на вас всю вину?

— Это неправда! И «узнает».

— Че?

— Извините?

— Ох... — Ну конечно, она снова его поправляет! «Узнает». — Вы боитеся, что не все окажутся такие правильные, как вам хочется!

— «Боитесь»!

Мик обиженно умолк. Что за глупые игры!

Он раздраженно швырнул на стол карандаш, так что его острый кончик прочертил на бумаге какую-то закорючку, прежде чем замер неподвижно.

— Все, что я могу сказать, голуба, — со вздохом промолвил он, — чертовски глупо пытаться отвечать за весь белый свет. Тем более что слишком многое в нем зависит не от нас и не наша рука бросает эти кости!

Что бы он ни пытался ей объяснить, Эдвина не поняла ни слова. Однако, судя по мягкой улыбке и ласковому взгляду, мистер Тремор не имел в виду ничего обидного.

Он снова взялся за карандаш и стал выстукивать какой-то ритм, задумчиво бормоча:

— Хотя, конечно, иной раз так и подмывает схватить удачу за хвост! — И он добавил довольно игриво: — Вот, к примеру, как сейчас. Кто знает, что любой из нас может отколоть в следующую секунду?

Эдвина невольно отшатнулась. Снова мистер Тремор поймал ее на удочку своей демагогии!

Она все еще не могла сказать с уверенностью, удастся ли ей превратить крысолова в виконта, зато знала совершенно точно: этот уличный философ заговорит до смерти любого профессора.

— Не пытайтесь высказываться за меня! — сказала она.