– Почему?

– Врата Забвения назвали именно так неспроста, – Сэмади помахал указательным пальцем у моего носа. – Назови свое имя мертвому или дай ему каплю своей крови – и ты поменяешься с ним судьбой, забыв все, что знал и помнил. Тот, кто присвоит твое имя, сможет выйти на землю, а ты займешь его место. Обладатель же твоей крови получит власть над тобой, и это будет для тебя хуже любого рабства.

Вот же гадский годи! Или… Или таков его план?

– Так что давай – зашел туда, узнал, что надо, и вышел обратно, – командным тоном произнес Барон. – И вот еще – ничего там не бойся, пока у них нет власти над тобой – тебе бояться нечего. Может быть страшно и даже очень – но у них нет власти над тобой, пока ты сам им ее не дашь, понятно?

– А ты говорил – подарка нет, – пошутил я хмуро. – Ты мне сейчас жизнь спас, я бы имя точно брякнул, не подумавши.

– Покажешь потом мне того, кто тебя в это втравил, – деловито попросил Сэмади. – Нам будет, о чем с ним поговорить.

Он повертел в руках трость, явно о чем-то раздумывая, и ни с того ни с сего начал рыться по карманам.

– Потерял чего? – полюбопытствовал я, глядя на сосредоточенное лицо-череп.

– Да погоди ты, – отозвался Сэмади. – А, вот он.

В его руке я увидел замусоленный финик, правда, весьма изрядного размера.

– На, – протянул его мне Барон. – Если что-то пойдет совсем наперекосяк – съешь его. Но только в этом случае, без особой нужды даже не думай его схарчить. Обратно потом вернешь.

– А какой случай подходящим считается? – я повертел в руках экзотический… Плод? Ягоду? Финик, это вообще – что? Я не знаю. – Как определить, что дело швах?

– Определишь, если не совсем дурак, – без малейшего стеснения сказал Сэмади. – А коли дурак и сгинешь в тех местах – так и не жалко тебя будет. Финик будет жалко – а тебя нет.

– Так уж и так? – насмешливо спросил у явно лукавящего Барона я.

– Да нет, – вздохнул тот. – Придется идти тебя выручать, ломиться, понимаешь, через сто закрытых дверей. Поэтому не дури, и поменьше раздолбайства. Есть у тебя такая черта – все на самотек пускать. Будь умнее, будь осмотрительней, меньше говори – больше слушай. И действуй сразу, не жди, пока тебя в угол, как крысу, зажмут.

Дожил. Повелитель мертвых меня учит, как жить среди живых, используя знакомые мне до боли слова моих собственных родителей. Нет, положительно все встало раком – и тут, и там…

– Ладно, вот еще что сделаем, – Барон цапнул мою руку и провел своей ладонью над перстнем, который он мне когда-то и подарил.

Тусклые глаза черепа на нем на секунду вспыхнули алым и снова погасли.

– Следи за перстнем, – сказал Барон. – Он, если что, поможет тебе – подскажет, предупредит. Хотя… Кому я все объясняю? Человеку, который, ввязавшись в войну, сотрудничает со своим же врагом?

Сэмади глянул на меня, как на последнего неудачника, и махнул рукой.

Впрочем, это явно было напускное, и в результате расстались мы задушевно, даже пообнимались на прощанье, договорившись, что я призову Сэмади на этот же перекресток и назову ему время и место сотворения заклинания.