– Да? – такое мне в голову в жизни не приходило.

– Да. – Старик сплел пальцы и откинулся на спинку кресла. – Вот если бы мы собирались на битву – тогда другое дело. Тогда мы были бы куда важнее, чем она, ибо ради битв рождается мужчина. Его судьба – воевать и умирать, входя в бессмертие. Ибо тот, кто бежит от битвы – умирает от страха многократно, а тот, кто успевает убить своего противника, даже пронзенный вражеским копьем, – тот будет жить вечно. Впрочем, все это только красивые слова, которые не стоят ничего, по сравнению с тем, что ждет тебя в твоем жилище. Ступай.

Я встал, не зная, что делать. Поклониться, что ли? Или руку ему сунуть? Или кивнуть? Блин.

– Как я мог забыть? – Старик покачал головой. – Самая главная традиция новогодней ночи. Подарок.

Еще и подарок. Приятно, но стремно.

– Подойди ко мне, – поманил меня ладонью Старик и достал из ящика стола массивную шкатулку, причем интересную такую.

Она была сделана из какого-то черного камня. Из камня точно, видно, что увесистая – может, это агат, может, что-то в этом роде. По краям она была отделана желтым металлом, надо полагать – золотом, и из него же был сделан декор на ее крышке – несколько игральных карт, разложенных веером. Прикольно.

– Вот это отдай своей женщине, – откинув крышку, Старик покопался в шкатулке и протянул мне небольшой футляр, обтянутый черным бархатом – Она сегодня помогла мне, и я ей за это крайне признателен. Я очень ценю людей, которые выполняют мои просьбы, ничего не требуя взамен и ни на что не рассчитывая. Бескорыстие – это добродетель, требующая награды.

Я принял футляр и молча изобразил полупоклон.

– Ну и ты, – Старик, звякнув чем-то в недрах шкатулки, достал из нее массивный перстень. Он блеснул тусклым желтым цветом, вделанный же в него черный камень был темен как ночь. – Я хотел бы подарить тебе вот это. Носи этот перстень как память обо мне и об этой веселой ночи. Ну, а коли припрет нужда – его всегда можно и продать!

– Подарки не продаю – твердо заявил я. – Не дело это. Тем более – такие.

– Позиция, – кивнул Старик. – Уважаю. Протяни ко мне свою руку.

Его пальцы напомнили мне сухой лед, они просто обжигали морозом. Он сам надел мне перстень на безымянный палец левой руки, к моему крайнему удивлению, он угнездился на нем как влитой.

– Вот и славно. – Старик захлопнул шкатулку. – А теперь иди, и надеюсь, что этот год принесет тебе удачу.

– А уж я-то как на это надеюсь! – усмехнулся я – Спасибо вам за подарок, и – еще раз с Новым Годом вас! Ну, я пошел.

– Я провожу, – поднялся Зимин. – Мало ли.

– Ну-ну, – Старик снова взял в руки чашу и, по-моему, уже забыл обо мне.

Желтые створки закрылись за мной и, если честно, я с облегчением выдохнул. Впрочем, окончательно меня не отпустило – за спиной стоял все еще бледный Зимин.

– Макс, ты это… – повернулся я к нему, но осекся, увидев знак, которым он велел мне замолчать.

– Значит, так, – остановив меня, заговорил он. – Я хочу сказать тебе две вещи.

Мама, роди меня обратно. Если верить приметам, то меня ждет такой год, который я буду вспоминать в старости, как самый жесткий из всех, что я прожил. Ну, при условии наступления этой старости, разумеется.