– Первое. – Зимин подошел к лифту и нажал кнопку вызова. – Я всегда добро и зло помню одинаково. Хотя нет – зло лучше, потому и плачу за него сторицей. Но добра я не забываю, хотя бы потому, что редко его вижу. Сегодня ты помог мне, уж не знаю – намеренно или случайно, но, тем не менее, это так. Так вот – я запомню это и, возможно, когда-то смогу тебе воздать за твое добро тем же.

– Да ладно, – махнул я рукой. – Не чужие же люди.

– И тем не менее. – Зимин был непривычно строг. – Я сказал – ты меня услышал.

Надо было что-то сказать, но я не знал что.

– И второе. – Подошла кабина лифта и раскрыла двери. – Вике своей скажи, чтобы не паниковала, наверняка она уже всякой ерунды себе напридумывала. Она тут ни при чем, таить зло на нее за то, что случилось, это все равно что злиться на пистолет за то, что из него в тебя выстрелили. Пусть живет безмятежно и не забивает голову всякой ерундой.

– Вот за это спасибо, – оживился я. – И впрямь – она вся извелась уже. У нее и в голове не было, чтобы тебе насвинячить.

– Перстень береги. – Зимин подтолкнул меня к лифту. – Впрочем, ты его и не потеряешь просто так, даже если захочешь. Все, иди домой.

Я помахал ему рукой и нажал на цифру «1». Не знаю почему, но на душе стало вдруг спокойней. Наверное, потому, что из всей этой компании, бесспорно, предельно опасной и непредсказуемой даже в самом спокойном состоянии, именно Зимин был мне симпатичнее других. Хотя, как по мне, и его бы сто лет не видать.

Я поднял руку к глазам и рассмотрел перстень. Большой. Золотой. Красивый. Камень не столь велик, как мне сначала показалось, но все так же непроницаемо-черен, даже в свете ламп дневного освещения не было ни бликов на нем, ни золотистых точек. А вот золотая полоска, облегающая палец, оказалась куда как забавней камня. На ней переплетались чешуйчатыми телами несколько змей, их пасти жадно кусали основание перстня. Гады были сделаны очень искусно, казалось, я даже различаю ярость, сверкающую в их безжизненно-холодных глазах.

– Веселая картина – коза дерет Мартына, – пробормотал я. – А вот наоборот – Мартын козу дерет.

Я потянул перстень с пальца – не люблю я их, мешаются они мне. Пусть в кармашке полежит, а потом я его в сейф положу, чтобы не потерялся. Мало ли, что Зимин говорит, все равно – подальше положишь, поближе возьмешь.

Перстень не снимался с пальца. Ну вот вообще никак. Он как будто врос в него.

– Елки-палки, – я потянул сильнее, но результат был тот же.

Кабина лифта остановилась, на табло горела цифра «10», и в раскрывшиеся двери ввалилась парочка порядком подгулявших сотрудников. У девушки на щеках горел специфический румянец, у молодого человека было лицо кота, сожравшего банку сметаны, причем чужой. Понятно, народ перешел от стадии «флирт» к стадии «никто и не заметит, что нас нет».

– С наступившим! – радостно гаркнул молодой человек, девушка же явно была не рада меня видеть. Ну, это нормально.

Я дружелюбно помахал рукой, перстень блеснул золотом, и это неожиданно для меня возымело определенное действие.

Молодой человек судорожно сглотнул слюну и поправил галстук, узел которого был у него почти в районе плеча. У девушки со щек схлынул румянец, в глазах же появилось немного затравленное выражение. Вот тебе и раз. Это что же за цацку я получил?

– Мы просто поднимались наверх… – сбивчиво заговорил юноша. – Надо было там кое-что проверить…

– Да ладно вам, – мне стало немного неприятно, даже неловко, не люблю я таких вещей.