Что же все-таки сделать, во-первых? Ехать во Францию, стараясь не напороться на отряды австрийцев и банды дезертиров или проскользнуть мимо каперских судов англичан, двигаться напрямик в Барселону, а оттуда в Мадрид, на встречу с государем Испании? Не стоит забывать и о возможном письме государя с отзывом обратно. Все-таки Петр Алексеевич Толстой погиб, а я не знаю тех сведений и указаний, которые давал ему царь-батюшка, следовательно, пока я не наворотил дел, меня необходимо вернуть обратно. Ведь, по сути, я могу и войну объявить, если мне заблагорассудится совершить столь опрометчивый поступок. Полномочный посол только я один, а, следовательно, правом оспорить мое решение больше никто не обладает…

    Хм, решено! Начинаем с Испании, и если время останется то и на Францию переключится можно, хотя нет, с Францией договариваться надо обязательно, иначе ни один караван, будь то транспортный или торговый через Царьград не пройдет. И тогда все договоренности летят псу под хвост, а этого нам ни в коем случае не нужно.

    Руси суждено быть первой, и только от внимания к мелочам, вкупе с нашими общими стараниями будет зависеть, как скоро она сможет этого добиться.

    За всеми этими рассуждениями я совершенно забыл о времени, час пролетел незаметно, словно я только-только опустился в теплую ванну. Что ж, думаю, пора вылезать, а то и заболеть недолго. Болеть в этих странах себе дороже, они о народной медицине то, наверное, ничего не знают, если только прусаки, да и те от своих корней отошли давным-давно, всех травниц на костры послали. Стоп! Болезни, болезни… мысль, где ты? Едва-едва начало что-то проклевываться и вот исчезает! Куда?! Стоять!

    Словно очумевший начинаю метаться по комнате в одних панталонах в надежде ухватить ускользающую мысль, появившуюся в столь необычной обстановке. На мою выходку испанские слуги отреагировали неадекватно, вышколенные местными аристократами они не привыкли к столь безумной, по их мнению, выходке, поэтому они были ошарашены ею, с глупыми выражениями лиц следящие за моим метанием по комнате. Федор же, с парой наших русских слуг стоял совершенно спокойно, ожидая пока пройдет мое «озарение». Все это я уловил боковым зрением.

    - Вот оно, то, что надо!– не в силах сдержать эмоция я засмеялся, легко свободно, так как это может делать только действительно счастливый человек, ведь в эти минуты все заботы и вся печаль оставила меня, отступила, давая мне насладиться столь необычным и ярким моментом моей жизни!

    Камердинер не обращая внимания, держал в руках мои вещи, приготовленные заранее еще в Азове, где мы по долгу службы пробыли, чуть ли не двое суток.

    - Бумагу мне и письменные принадлежности! Живо!– кричу слугам, сам же не спеша, словно боясь спугнуть появившуюся идею.

    Через пару минут передо мной лежало сероватое полотно с какими-то черными вензелями в правом верхнем углу, что это такое разбираться мне никак не досуг, главное записать идею, а потом детально ее обработать, «почистить» и пустить в свет. Спеша записать все и сразу, вывожу первые буквы алфавита 20 века, забывшись, что так сейчас никто не пишет, кроме витязей конечно, обучаемых по составленному мной Букварю. Пара чернильных капель кляксами растеклись по бумаге, заливая написанные строки. Страстно хочется ругаться, но нельзя, цесаревич должен уметь сдерживаться в любых ситуациях. Что позволительно обычному смерду непозволительно мне, такова судьба.

    Решив, что во многих словах много неясности вывожу всего лишь четыре: пенициллин, прививка, народная медицина. Да-да именно так. Пусть пенициллин нельзя создать в этом времени, не важно! Для меня важны сами свойства гриба. Растущий в теплых сырых подвалах и каморках, считающийся в этом времени обыкновенной плесенью сей неказистый гриб может помочь столь многим, что от перспектив руки трясутся, главное подвести под эту производственную базу.