- Быть может, вы сеньор скажете, отчего тогда камни улицы разбиты да еще к тому же выкорчеваны,– озабоченно спрашивает Луис-Мигель.

    - Когда на дом напали, из окна на головы нападавших сбросили ручную гранату.

    Брови сержанта медленно поднялись домиком, выражая крайнюю степень озабоченности. Еще бы ведь иметь такую «игрушку» в доме противозаконно, да и хранить оную небезопасно для собственного здоровья, мало ли какая случайность произойдет. Получается, что с таким сюрпризом могут жить не только умерший мужчина, но и еще полгорода! А это никак не избавляет стражей порядка от лишней головной боли, скорее наоборот. На все бы ничего, если бы не военное положение Испании, крайне шаткое после девяти лет непрерывной войны с половиной Европы.

    - Что ж, не смею вас задерживать, сеньор,– ошеломленно сказал сержант, глядя на расслабившихся гвардейцев.– Однако прежде чем уйти я обязан поинтересоваться, кто вы?

    - Полномочный посол Русского царства,– коротко говорю командиру стражи, разворачиваясь в сторону открывшейся двери постоялого двора.

    Внутри в полутьме мелькали силуэты слуг снующих туда сюда, отдельно от всех ставили столы для меня и моего окружения, на которых уже ставят разбавленное вино и легкую закуску, видимо и до более основательной пищи скоро время придет, раз служки так торопятся. Да и Федор с нетерпением смотрит на пустующий стол, освещенный редкими лучами солнца, падающего из раскрытого окна. Не дожидаясь пока принесут письменные принадлежности, с удовольствием усаживаюсь на стул, расслабленно вытягивая под столом уставшие ноги.

    - Федор, кажется, я просил бумагу,– в потолок говорю камердинеру.

    - Уже несут, господин!– чуть дрогнув голосом, говорит он.

    Действительно, через мгновение передо мной легли чистые листы и пара остро заточенных гусиных перьев, на центр небольшого стола с тихим стуком опустилась серебряная чернильница. Больше ни на что, не отвлекаясь, аккуратно вывожу пером первые слова: «Милостивый государь-батюшка…»

    *****

    Конец июля 1709 года от Р.Х.

    Сарагоса.

    Полномочный посол Русского царства Алексей Романов.

    Время путешествия по дорогам Испании пролетает незаметно, теплая необычайно «ровная» погода заставляет думать не о делах, а об отдыхе, навевая мысли о сибаритстве. Более шести сот верст, пройденных за пару недель, ничем примечательным не отличились. Разве что выезд из Барселоны ознаменовался несколько печальным событием, граф Гомез прибыл на встречу с тяжелым ранением в живот, Алехандро не повезло нарваться на одну из банд, на обратном пути от военного ведомства.

    Сама информация, принесенная капитаном Мессины, как с огорчением заметил Алехандро, никакого толчка к действиям не дала, полковник сидящий на месте только горестно вздохнул, припомнив о том, что матушка Испания не сегодня-завтра ляжет бездыханной под ноги Англии и Голландии. Великая некогда Империя медленно и верно чахнет под натиском молодой островной властительницы морей и океанов. Не считая притязаний германского императора, с его извечными сильно любимыми территориями на Аппенинском полуострове.

    Итог один, полковник посоветовал капитану Гомезу направляться в столицу и обращаться на прямую к королю или пробиваться в вера генералитета, что крайне сложно, о чем полковник Мантильо сразу же заметил. Так что первоначальная задача для Алехандро благополучна «утонула» погребенная под ворохом слов о сожалении и проклятиях германскому императору. Несомненно, Филиппу Испанскому удерживать свою разваливающуюся страну в сохранности, тем более что и у главного союзника появились собственные проблемы, навязанные сразу тремя фронтами войны за Испанское наследство.