— Паскуда сраная.

— Говномордый козёл.

— Хуедрыгало и ебаквак.

— Старая дырявая дурилка.

— Петух!

* * *

В Москве сегодня было очень тихо. Из-за проблем с канализацией встала вся торговля; люди пораньше свалили с работы. Офисы, ТЦ и предприятия опустели. Каждый старался добраться до дома, притвориться ветошью и не отсвечивать покуда всё не закончится.

На улицах не было никого.

А потому лишь единицы увидели, как разъярённый Император К о винский покидал Москву. А было это так:

Сначала из-за Кремлёвских стен раздался грохот. Похожий грохот можно услышать, когда подъёмный кран с шар-бабой на стрелке начинает разбивать здание. Затем почти сразу же раздался протяжный рёв и над красной зубчатой стеной промелькнуло нечто.

Чёрное и извивающееся, это нечто походило на сотканную из тьмы летучую мышь.

Буквально десять минут назад Император узнал, что все его опричники мертвы и отдал приказ на штурм Знаменского-Райка. Буквально десять минут назад ему отказали его же подданные. И буквально десять минут назад по телевидению показали ролик, в котором молодой княжич Онотолий Одоевский из-за спины отца обозвал его ебакваком…

* * *

— Он приближается! — заорала рация Вышегора. — Огромная чёрная херня! Это наверняка он!

— Романов, на выход! — крикнул я. — Все остальные за ним!

Стоя посередь стремительно пустеющего палаточного городка, я наблюдал за тем, как мои люди выбираются из Знаменского-Райка к чёртовой матери. Народ толпой забегал в усадьбу, а оттуда в подземный ход.

Со мной прощались. Меня подбадривали. Мне желали удачи.

Клюкволюды и Вежливые Лоси, Черкасские и Черкасские-Оровы, Одоевские, Троекуровы, Крашевы, Мясницкие, Экс-Мясорубовы, Экс-Мутантины и, конечно же, Прямухины. Брусника с сёстрами ушли чуть ли не самими последними.

— Увидимся вечером, Илюх, — хлопнула меня по плечу Танька.

— Будь сильным, — сказала напоследок Брусника.

На лице у дриадки не дрогнул ни единый мускул; она, кажется, вообще во мне не сомневалась. А вот я что-то как-то начал. До меня постепенно доходила самоубийственность той роли, которую я сам себе назначил.

Ну… Что ж теперь?

Поздняк метаться.

Повернувшись лицом к тоннелю, я встал в обозначенное ведьмой место, — на самый край портала, — и засунул в ухо гарнитуру.

— Андрюха? — проверил я связь. — Слышишь?

— Слышу-слышу.

Последний штрих — я сотворил иллюзию. Сам принял облик Романова, а стоящего рядом паукопарда сделал обыкновенной двухместной палаткой. Теперь оставалось только ждать.

— Тварь нашла вход! — слышал я в гарнитуре переговоры Лосей. — Лезет внутрь!

— Попрошу тебя, чтобы солнце грело, — начал я мурлыкать себе под нос, чтобы как-то успокоить нервишки.

Если покопаться в саундтреках моих приключений, то сейчас была бы более уместна композиция «Стою один», однако в голову почему-то пришло именно это:

— Попрошу тебя, чтобы море пело…

Тут из тоннеля раздался жуткий то ли писк, то ли рёв. Та-дам! Гоша К о винский уже спешит ко мне! Имба или не имба, но сейчас моё очко можно было использовать как один из блоков адронного коллайдера и разгонять по нему всякие кварки, бозоны и прочую микроскопическую херь; ничего другое в него не войдёт и не выйдет.

— Попрошу о том, о чём не просила…

Ага. А вот так, значит, выглядит ныне действующих Император Российской Империи? Ну охуеть теперь, если честно.