– Прямо сейчас, – он старался говорить четко, внятно и в то же время тихо, чтобы не привлечь внимания тех немногочисленных посетителей, которые решили испробовать меню «Горницы» в этот предобеденный час, – ты могла бы поехать отсюда в наручниках сама догадываешься куда. И поверь мне, велика вероятность, что и сесть ты могла бы надолго.

– Могла бы? – Олеся скосила взгляд в сторону, как она думала, скрывающихся за ее спиной оперативников, словно боялась, что они в любую минуту накинутся на нее и защелкнут наручники – на деле же они, повинуясь ускользнувшему от ее внимания знаку Влада, давно покинули помещение кафе. Вопрос был задан чисто автоматически – это «бы» выбивалось из ряда, резало слух, но что за ним стояло, до сознания не доходило.

– Могла бы, – подтвердил Демидов, и Олеся заметила, что он больше не улыбался, – если бы на моем месте был кто то другой…

– Не… поняла, – едва слышно пролепетала она, зажмурившись от напряжения в попытках уловить суть разговора. – Меня… не арестуют? – спрашивала и сама себе не верила.

– Нет.

– Но… зачем?!

Зачем нужно было устраивать такой жуткий, жестокий розыгрыш?! Чтобы что?!

Проносящиеся в голове вихрем мысли отражались на лице Олеси, но и без этого Влад собирался объяснить мотивы своего поступка. Чтобы она больше не питала обманчивых иллюзий, не попалась в свою собственную ловушку. Не испортила жизнь себе и дочери. Ее мнение же о нем самом не особо его беспокоило.

– Затем, – заявил он жестко и безапелляционно, – если бы я тебе отказал, ты с этим же «заказом» могла сунуться к кому нибудь другому. И закончиться все могло бы очень и очень плачевно для тебя. Варианты могли быть разные, но ни один, я уверен, ни к чему хорошему бы не привел. Тебе рассказать подробнее?

Да нет, она же не дура…

Теперь, когда напряжение отпустило и накатило облегчение, Олеся смогла улыбнуться. Криво, слабо, неуверенно, но с искренней благодарностью в глазах. В самом деле, когда мозг оказывается во власти чувств и эмоций, он становится плохим советчиком.

– Если хочешь, я подскажу, что можно сделать в твоей ситуации, – и снова Влад прочел ее мысли, – но потом. Сейчас тебе нужно, – он окинул ее оценивающим взглядом, отметив про себя все – и выражение лица, глаз, и позу, – отдохнуть, – пододвинув к ней конверт с деньгами, все это время покоившийся у него под ладонью, добавил: – Пойдем, отвезу тебя домой.

Олеся была в силах лишь кивнуть на его предложение.

На улице Влад задержался на несколько минут, чтобы попрощаться со своими людьми, актерами спектакля, разыгранного для нее как по нотам. Пожал им руки, и они, усевшись в неприметную с виду тачку, сорвались с парковки в оживленный поток машин, несший свои «воды» в центр города.

Мозг Олеси до сих пор работал тяжело, с перебоями, и она не смогла бы не то что назвать марку только что отъехавшей машины, но даже описать внешность мужчин, представленных ей в кафе в роли оперов. А уж что у них были за корочки – она бы и подавно не ответила.

Оглушение от пережитого потрясения не проходило еще долго. Вечером она по несколько раз переспрашивала один и тот же вопрос у Насти, чем вызвала откровенное недоумение с ее стороны. А когда та, наткнувшись на конверт с деньгами, по забывчивости оставленный ею в прихожей, с восторгом округлила глаза (Мам, а тут сколько денег?!), Олеся вспомнила еще один вопрос Влада, заданный им по дороге словно бы просто так.

– Такую большую сумму дома хранишь?

Она чуть было не брякнула ответ (Да), но в последний момент спохватилась:

– Это не мои… Заняла… – а сама подумала: – Дома есть в разы больше.