Когда гости встали из-за стола покурить и вышли во двор, мы вдвоем с Данилой прошмыгнули на кухню и стали шарить по кастрюлям.

На кухню вошла тетка.

— Вы что там ищете по кастрюлям?

— Тушеную говядину. Помните, вы нам предлагали тушеную говядину и сказали, что ее есть никто не будет, вот мы ее и ищем.

Обмануть ребенка можно, но женщину, прожившую долгую жизнь, разве обманешь? Она нам не поверила и, наложив две тарелки тушеной говядины, поставила их перед нами.

— Я для него искал, — сказал я, показывая на Данилу.

Хоть он только встал из-за стола, но говядина дедка ему, видно, понравилась, и он умял переполненную тарелку. Тетка видела такое впервые. Она тихо спросила меня:

— Кто он?

— Сын полка.

— А-а-а, — понимающе закивала головой тетка. У нее, видно, сыновья служили в армии. Она на цыпочках вышла из кухни, не мешая Даниле расправляться с говядиной.

Я полез снова по кастрюлям. Вот они, наркотики. В целлофановой упаковке. Полная кастрюля белой смерти. Открыв кран с горячей водой, мы разрезали пакетики и высыпали их содержимое в раковину. Когда подкрался Кузьма, мы не заметили. Он выхватил последний пакет у меня из руки, сунув его себе в карман и выскочил в общий зал. Задвинув подальше мусорное ведро с пустыми пакетами, с чувством исполненного долга мы сели на свои места в зале.

— Черт с ним, с Кузьмой, что украл один пакетик. Пусть сам и травится этой гадостью.

Данила шепнул:

— Попьем чайку и сваливаем.

Чайный столик был сервирован отдельно, а-ля фуршет. К нему мы и подошли.

В это время завыла милицейская сирена и в зал ворвалась группа захвата. Жених с невестой и гости опешили.

Вошедший капитан приказал:

— Никому не двигаться, руки на стол. Проверка.

— По какому праву? — первым вылез Кузьма.

— По праву, выданному прокурором, — капитан помахал перед носом Кузьмы и других расстроенных гостей бумажкой с печатью.

— Что вы ищете? — спросила новоиспеченная хозяйка.

— Наркотики.

Капитан подошел к чайному столику и, взяв нож, стал разрезать им торты «Птичье молоко». «Выполняет за Данилу работу», — подумал я. Так он порезал все шесть тортов. Понюхал на выбор, и отправил один кусок в рот. Гости, наконец, пришли в себя. Поднялся вселенский шум и крик.

— Если набивались на угощение, можно и по-человечески это было сделать, — орала тетка, наступая на капитана необъятным животом.

— Совесть иметь надо, в мой единственный день, — хлюпала носом невеста, хотя второй раз выходила замуж.

— Скажи сколько, заплачу! — предложил Цезарь.

— Я вам еще припомню! — грозился Горилла.

— Это за нами приехали? — пучил пьяные глаза на Хомута Бугай.

— Давай выпьем, — предлагал дедок и лез к капитану целоваться.

— Что за глупость? — подозвав капитана, Хват взывал к логике.

Один Кузьма воровато косил глаза в сторону. Мы молчали.

Так как информация, которой обладала милиция, не подтвердилась, отряд особого назначения, прихватив со стола две бутылки водки, топоча сапогами, с сожалением покинул свадьбу.

Веселье, как потухший костер, не разгоралось. Кузьма было закричал:

— Танцы!

Но его одернул Хват.

— Кто навел на нас милицию, сознавайтесь, — таращил испуганные глаза Бугай.

— Какие наркотики? — грозно спрашивал непонятно у кого Горилла.

И только тетка выдала разумное решение:

— Пусть у кого что в карманах, выкладывают на стол, проверим, что за наркотики.