...Гриша докладывал сжато, не рассусоливал. Рукавишникову нравились деловитость и рационализм в своем приятеле. И сейчас, несмотря на то что он не во всем был с ним согласен, Алексей Иванович отметил про себя, что Возницын многое успел сделать. Партком завода уже утвердил заводской контрольный пост, сотрудники промышленного отдела побывали в командировках на предприятиях, которые должны поставлять цеху новое оборудование. В проектный институт Возницын съездил сам, выступил там на общем собрании...

— Вот молодчина-то, Гришенька! За всем усмотрел, — восхитилась Алла Николаевна, когда Возницын закончил свое сообщение. Редактор посмотрел на нее строго, а один из представителей завода, парторг Куприянов, засмеялся. Даже начальник цеха, преодолев свою сосредоточенность, поднял наконец голову, посмотрел на Соленую с интересом. Уж больно по-домашнему, совсем как добрая бабушка послушного внучка, похвалила она докладчика. К таким репликам Аллы Николаевны в редакции уже давно привыкли, но гостям Соленая, наверное, показалась забавной. Частенько на редакционных летучках кто-нибудь покритикует материал отдела культуры, Алла Николаевна разулыбается вся и запоет:

— Милые вы мои, да как же вы не заметили в этой статье тему-то огромную. Значимую! Ведь сколько сейчас внимания уделяет партия и правительство нашей самодеятельности!

Статьи о работе коллективов художественной самодеятельности были главным коньком Соленой, — все восторженные, все на один лад, как расписные матрешки из сувенирного магазина. Без проблем, без анализа, они нравились только самой Алле Николаевне да заведующей отделом культуры облсовпрофа. Редактор недовольно морщился, когда очередную статью приходилось ставить в номер.

Не было ни одной летучки, на которой бы не выступала Соленая. Иногда и выступать-то, кажется, не о чем. Напечатает кто-то из молодых репортеров заметочку в пятнадцать строк — не важно какую — о театральной премьере, об открытии новой автобусной станции, о том, что выпал первый снег, — для Соленой и это тема:

— Ну до чего хорошо написала Танечка заметку! Блеск! Как точно, как четко выражена идея — ну прямо ни прибавить, ни убавить.

Глаза Аллы Николаевны светятся, источая вроде бы радость и теплоту, но когда кто-то из сотрудников видел ненароком, как она искоса взглядывала на человека нелюбимого, — его брала оторопь.

Похвал Соленой молодые сотрудники боялись больше, чем критики.

— Ну что ж? Какие будут вопросы? — спросил редактор после того, как утих смешок, вызванный репликой Аллы Николаевны.

— Какие уж тут замечания, Василий Константинович! — сказала Соленая, смутить ее было невозможно. — Все так продумано, так интересно. Все так, я не побоюсь этого слова, гениально. Просто и гениально. И главное — в русле тех задач, которые стоят перед нашей редакцией в новом году. И больше того, я вам скажу, товарищи, — прикоснувшись к делам заводским, мы и сами станем богаче, почувствуем ритм жизни...

— Вы так говорите, Алла Николаевна, словно сотрудники редакции и завода настоящего не видели! — усмехнувшись, вставил заместитель редактора Кононов.

— Я что-нибудь не так сказала? — удивилась Соленая и посмотрела на редактора.

— Продолжайте, продолжайте! — кивнул Василий Константинович.

— Так вот, я и говорю, наш отдел со своей стороны включается в это шефство. Мы и самодеятельность в цехе организуем, и артистов пригласим туда. Будем считать цех своим родным домом.

— Спасибо, Алла Николаевна. Кто хочет еще высказаться? Может быть, вопросы есть? — спросил редактор.

Алексей Иванович чертил на листке бумаги квадратные рожицы, а сам чувствовал на себе напряженный, ищущий взгляд Гриши Возницына.