— Значит, Джим — это кто-то, кого вы любили?

— Думаю, да. Да, любила.

— И что же случилось?

— Моя сестра… Ох, она такая кретинка, Кэрол… Моя сестра рассказала ему, что у меня были все эти другие парни.

Кэрол не знала, что сказать на это.

— И это правда. У меня действительно было много парней. Тайлер про это не знает. Вы считаете, Тайлеру следует знать об этом?

Лицу Кэрол стало очень жарко.

— Я думаю, важно то, что вы с Тайлером чувствуете друг к другу сейчас.

— Так вот, моя сестрица рассказала Джиму, это случилось несколько лет тому назад, а Джим сказал, ну, что он не может жениться на такой, понимаете? А теперь она улеглась с ним в постель.

— Откуда вы знаете?

Лорэн подняла на Кэрол большие глаза, в которых блестели слезы:

— Она сама мне сказала на прошлой неделе, когда я домой ездила. Будто этой ужасной сцены между Тайлером и моим отцом было недостаточно, она сообщила мне об этом в спальне, когда я укладывала дочкины вещички, просто сказала — так, между прочим: «Я переспала с Джимом Бирсом. А Джим сказал: „Теперь, когда я поимел обеих сестричек Слэтин, я понимаю, о чем все толкуют“».

— Лорэн, это гадко! Кто он вообще такой?

— Выпускник Гарвардской юридической школы. — Теперь Лорэн выглядела совершенно изможденной. Она махнула рукой. — О, да это не имеет никакого значения. Не говорите никому, про что я вам тут рассказываю.

— Разумеется, не скажу.

— А потом мне пришлось выслушивать весь этот вздор. Тайлер говорил про то, как Карл Маркс утверждал, что все грехи совершаются во имя религии, или что-то вроде того… Кэрол, я хочу сказать — ну кому это может быть интересно? А папа сказал: «Тайлер, это не религия правит миром, а нефть».

— Нефть?

— Нефть. — Лорэн теперь пристально следила за Кэтрин, которая в этот момент колотила мягкой игрушкой по руке Мэтта. — А ну-ка, солнышко, прекрати это немедленно.

— Да они просто играют, у них все прекрасно.

— А Тайлер сказал, это все равно что спорить о яблоках и апельсинах. А папа говорит, нет, речь идет о нефти и блевоте.

— О блевоте? Он что же, уравнял религию с блевотой?

— На самом деле, я так не думаю. Но он сказал, когда мы ехали обратно сюда: посмотрите на все эти машины на дороге — им же всем требуется бензин, и откуда, по мнению Тайлера, он берется? Из Персии — Ирана. И очень хорошо, что шах сменил того ужасного парня, иначе через несколько лет мы даже не смогли бы приезжать к ним в Массачусетс — в стране не стало бы нефти для бензина. А Тайлер сказал, что не может не согласиться со всем, что папа говорит, только он не соглашался. И он как-то папу завел. Папа сказал, что люди плохо представляют себе, сколько труда требует управление нашей страной и сохранение ее безопасности.

— Я не представляю, что Тайлер мог с этим не согласиться.

— Нет, Тайлер не был несогласен. Но Тайлер ведь и не знает столько всего, сколько знает папа.

— Поразительно, — сказала Кэрол. — Тайлер, на мой взгляд, кажется таким знающим и умным человеком.

— Тайлер, конечно, много знает, — согласилась Лорэн. — Все, что касается религии, только это совсем не имеет отношения к реальному миру, и вот в том-то и заключается папина точка зрения: мы живем в реальном мире.

— Ох уж эти мужчины. Им бы только поговорить. Я бы не стала об этом беспокоиться.

Лорэн встала, и глаза ее снова наполнились слезами.

— Мне надо ехать, — сказала она. — Обратно, в мою монашескую обитель.