— Скажите-ка, не сдает ли кто-нибудь свободный подвал на этой улице? Тот, кто поможет мне, получит целый кулек конфет. Какая-то женщина, сидевшая прямо на земле перед дверью своего дома, сказала:

— Горе тебе! Кто ты такой, чтобы жить на нашей улице? — Твой покорный cлуга Арафа. Такой же житель этой улицы, как и все вы. Возвращаюсь после долгого отсутствия. Женщина пристально вгляделась в него.

— А чей ты будешь сын? Арафа дружелюбно рассмеялся.

— Сын Джахши. Разве ты ее не знаешь?

— Джахша! Дочь Зейна?

— Она самая.

Другая женщина, которая, сидя у стены, искала в голове у маленького мальчика, вмешалась в разговор:

— Когда ты был маленьким, очень был похож на свою мать, а сейчас сильно изменился, только глаза остались прежними.

— О Аллах! — воскликнула первая женщина. — А где же твоя мать? Умерла?! Да упокоит ее Аллах. Сколько раз, помню, сидела я возле нее, прося предсказать судьбу. Она раскидывала камешки и гадала мне. Да упокоит тебя Аллах, Джахша!

Арафа, довольный тем, что обе женщины вспомнили его, спросил:

— А не знаешь ли ты, да продлит Аллах твои дни, может кто-нибудь сдать мне подвал?

Глядя на него подслеповатыми глазами, женщина спросила в свою очередь:

— А зачем ты вернулся на нашу улицу?

— Живого человека всегда тянет в родные места, к близким людям, — рассудительно ответил юноша.

Тогда женщина указала на дом в квартале Рифаа.

— Вон там есть подвальное помещение, пустующее с тех пор, как жиличка сгорела в пожаре. Это не пугает тебя?

Еще одна женщина, смотревшая на них из окна, засмеялась:

— Такого молодца ифриты испугаются!

Арафа поднял на нее глаза, делая вид, что его развеселили эти слова, и сказал:

— О улица наша! Какие веселые люди здесь живут! Теперь я понимаю, почему моя мать, умирая, советовала мне вернуться сюда.

И, обращаясь к женщине, сидевшей у стены, продолжал:

— Смерть всегда нас найдет, о клиентка моей покойной матери! Все мы умрем, в огне ли, в воде, от ифрита или от дубинки.

После этого он попрощался и направился к указанному дому, провожаемый многими взглядами. Один из оказавшихся здесь мужчин насмешливо заметил:

— Мать-то его мы знали, а вот кто знает его отца?

— Аллах велит хранить тайны! — отозвалась какая-то старуха.

— Значит, он может выдавать себя за сына человека из рода Габаль или Рифаа, а может, и рода Касем, как ему будет выгодно! Да успокоит Аллах душу его матери! — проговорил мужчина.

Приятель Арафы, услышав эти слова, насмешливо прошептал своему спутнику:

— Зачем мы вернулись на эту улицу? Арафа, продолжая улыбаться, сказал:

— Подобные разговоры я слышу повсюду! Во всяком случае, это наша улица. И только здесь мы можем жить. Хватит нам скитаться по базарам и спать под открытым небом или в заброшенных лачугах. К тому же люди здесь добрые, хотя языки у них злые, да и глупые, но у каждого в руке дубинка. Здесь, Ханаш, нам легче будет заработать па пропитание.

Ханаш равнодушно пожал узкими плечами, мол, «на все воля Аллаха».

Какой-то мужчина, похоже, накурившийся гашиша, загородил им дорогу и спросил Арафу:

— Как тебя зовут?

— Арафа!

— Чей ты сын?

— Арафа, сын Джахши! Стоявшие поблизости мужчины рассмеялись, довольные унижением молодого человека, но гашишнику этого показалось мало.