— Что случилось? — спросил его Арафа, когда человек поравнялся с ним.

Не останавливаясь, тот крикнул:

— На все воля Аллаха! В преклонном возрасте скончался Габалауи!

102

Все трое вернулись в подвал. Ноги не держали Арафу, и он повалился на тахту.

— Человек, которого я убил, был жалкий черный слуга. Он спал в заповедной комнате.

Никто ему не ответил. Ханаш и Аватыф смотрели в пол, избегая встречаться глазами с безумным взглядом Арафы.

— Вы мне не верите! Клянусь, я не приближался к кровати деда!

Ханаш не знал, что отвечать, но чувствовал, что любые слова лучше молчания.

— Быть может, от неожиданности ты не разглядел его лица, — осторожно предположил он.

— Нет, нет! Это был не он!

— Не кричи так, — испугалась Аватыф.

Арафа стремглав бросился в заднюю комнату, уселся там в темноте, от волнения у него зуб на зуб не попадал. И зачем только он поддался этой нелепой идее? Зачем решился на этот безумный шаг? Земля уходила у него из— под ног, впереди было одно отчаяние. Оставалась надежда лишь на его удивительное ремесло.

Показались первые лучи солнца. Все жители улицы собрались вокруг Большого дома, обсуждая случившееся и передавая друг другу новости и слухи. Управляющий имением посетил Большой дом, недолго там оставался и вернулся к себе. Стало известно, что воры проникли в дом через подкоп под стеной и убили верного слугу Габалауи. А хозяин, узнав об этом, сильно расстроился и, не вынеся потрясения, скончался. Гнев жителей при этом известии был так силен, что осушил слезы и заставил всех замолкнуть. А Арафа, услышав сообщение, крикнул Ханашу и Аватыф:

— Вот видите, я говорил правду!

Но тут же осознал, что не кто другой, а только он повинен в смерти Габалауи, и, устыдившись своих слов, вновь погрузился в угрюмое молчание.

— Да упокоит его Аллах! — только и нашлась что сказать Аватыф.

А Ханаш утешающе добавил:

— Он был очень стар.

— Но это я, я причина его смерти, — простонал Арафа. Я самый презренный из его внуков, худший из злодеев.

— Но ведь ты пошел к нему, не питая злого умысла, — заплакала Аватыф.

Вдруг Ханаш забеспокоился:

— А если нас заподозрят?

— Надо бежать! — испугалась Аватыф.

— Чтобы тем самым подтвердить свою вину? — грустно усмехнулся Арафа.

С улицы, все еще заполненной людьми, доносились выкрики:

— Прежде чем хоронить Габалауи, надо убить преступника!

— Что за времена! Раньше даже худшие злодеи уважали Большой дом! Даже сам Идрис не покушался па него! Теперь все мы прокляты до самого Судного дня!

— Убийца не с нашей улицы! Трудно вообразить себе такое!

— Рано или поздно все выйдет наружу!

— Мы прокляты до самого Судного дня! Крики и вопли не утихали, и Ханаш не выдержал.

— Как нам дальше жить здесь?! — воскликнул он горестно.

Члены рода Габаль предложили похоронить Габалауи в гробнице Габаля, поскольку, с одной стороны, они считали себя самыми близкими его родственниками, а с другой не допускали и мысли о том, что он может покоиться в семейном склепе, где находятся останки Идриса.

Род Рифаа требовал, чтобы Габалауи был похоронен в той же могиле, в которую он своими руками перенес тело Рифаа.