— Для подтверждения вашего текущего баланса вы можете звонить мне в любое время, — сказал он.

— Спасибо, — ответил Майкл. Он зашел в лифт, нажал кнопку первого этажа и поехал вниз, чувствуя себя очень богатым.

В этот вечер Майкл и Ванесса обедали в «Гранита», новом ресторане Вольфганга Пака в Малибу. Метрдотель был к ним очень внимателен, хотя Майкл позвонил в последний момент. Имя Лео Голдмана творило чудеса.

Пока они пили шампанское, Майкл рассказывал о том, как он провел день.

— А ты что делала? — спросил он.

— А я перевозила наши вещи на квартиру, установила телефон, а потом немного прогулялась по магазинам на Родео-драйв.

— Много потратила?

— А это важно? — шаловливо спросила она.

— Вовсе нет, — засмеялся он. — Вычту из твоей зарплаты. Но ты ведь теперь неплохо получаешь, верно?

— Я хотела бы иметь машину, Майкл. Как ты думаешь, это будет не слишком?..

— Конечно, нет. Какую ты хочешь?

— Пожалуй, одну из новых моделей «мерседеса», серебристого цвета.

— Я думаю, ты можешь это себе позволить, — сказал он.

— Когда я начну оправдывать свою зарплату?

— Ты хочешь сказать, когда ты станешь кинозвездой?

— Именно это я и имела в виду, — сказала она.

— Начнешь завтра вечером, — сказал Майкл, чокаясь с ней. — Все, что от тебя потребуется — быть непосредственной и очаровательной, то есть — быть самой собой.

Глава 16

Майкл прибыл в свой офис и не удивился, увидев там рабочих. Двое мужчин стучали молотками в одной из маленьких приемных. «В Голливуде или где еще вряд ли кто сумел бы соорудить такое за один день», — подумал он.

Двери в офис были заменены новыми — тяжелыми, дубовыми, покрытыми темным лаком. Он вошел и остановился на пороге, разглядывая обстановку. Он стоял в кабинете из кинофильма «Великий Рэндольф», совпадали даже мельчайшие детали. Одна из стен была от пола до потолка уставлена книжными шкафами, а в них — комплекты книг в кожаных переплетах. Противоположная стена была обита деревом, на ней висели картины — точь-в-точь английские портреты мужчин в мундирах и женщин в бальных платьях, пейзажи и натюрморты; причем некоторые из них казались полотнами старых мастеров. У этой же стены был огромный камин, а над ним висел портрет самого Рэндольфа в полный рост; самодовольный, в белом галстуке и во фраке, он сурово глядел прямо на Майкла.

— Весьма впечатляющий парень, верно? — сказал голос за его спиной.

Майкл обернулся и увидел Джорджа Хасуэя.

— Сэр Генри Олгуд в роли Рэндольфа, — сказал Хасуэй. — Я хорошо знал его до войны. Этот портрет, чтоб вы знали, изображает его на голову выше, вот почему он так любил его. Много раз он пытался его купить; но он не очень ладил с Солом Вейнманом, и мистеру Вейнману доставляло огромное удовольствие отказывать ему в покупке.

— Джордж, я просто ошеломлен, — сказал Майкл.

— Давайте я покажу вам, что мы тут устроили, — сказал Хасуэй. — В ширину комната была то что надо, но длиннее на восемь дюймов. Мы сделали двойную стену, потом неплохо поработали с окнами. — Он открыл шкаф и показал газовый баллон. — От этого работает камин. Не спрашивайте, как мы сюда пристроили вытяжную трубу, и, ради Бога, никогда не пытайтесь зажигать здесь что-нибудь, кроме газа. — Он подошел к массивному столу неподалеку от камина и выдвинул пару больших ящиков.