Мина впала в лёгкое замешательство. Вряд ли от незнания — историю семьи она знала отлично. Скорее, просто не ожидала такой постановки вопроса.

— Наш клан всегда старался быть вне политики, — я нехотя поднялся с места, отвлекая на себя внимание. — Наши права и обязанности были подтверждены Карлом Великим и не менялись почти тысячу лет. Винтеры хранят нейтралитет и занимаются своим делом — охраняют людей от тварей. Никто не лезет к нам, мы тоже ни к кому не лезем.

— Что же изменилось в тот раз? — поправил пенсне Покровский. — Ведь это была не первая большая внутренняя война между алеманскими княжествами.

— Не первая, верно. Но первая, где целью была заявлена жёсткая централизация. Прошлые подобного рода большие войны — та же Тридцатилетняя — велись лишь за место Императора Священного Союза. А не за разрушение всей сложившейся системы. Однако на этот раз в дело вмешался, — я невесело усмехнулся, — пресловутый фактор случая, фактор роли отдельной личности. Тогдашний глава нашего дома — Нидхард Винтер — был дружен со многими великими домами Алемании… Которые понесли большие потери в ходе войны за объединение. Поэтому Винтеры отклонили первое предложение Фридриха о подчинении, а когда поступило второе, то было уже слишком поздно — Виндзоры уже почувствовали вкус победы после разгрома Второй Коалиции. Поэтому выдвинутые условия оказались неприемлимы.

— Что же это были за условия, если не секрет?

— Не секрет, — я пощёлкал пальцами, вспоминая точный перечень. — Вилли?

— Там много всего было, — отозвалась сестра. — Выплата дани, отказ от ряда владений, присоединение к армии… Но два пункта выполнить было невозможно — выдать заложников из числа клана и натравить на врагов императора гейстов.

— Но вы же Заклинатели тварей, верно? — спросил кто-то. — Разве вы не можете ими повелевать?

— Если я сейчас взорву в классе бомбу, то вы забегаете, — фыркнула Хильда. — А если ещё и дверь подожгу, то вы побежите к окнам. И это что — управление?

— Сами же знаете, что сила и форма Дара может колебаться, — добавил я. — И чем Дар необычнее, тем заметнее могут быть колебания.

…География тоже на самом деле походила скорее на историю.

— Существует теория, что каждая империя может быть причислена к одному из двух типов, — тарахтел профессор Уваров. — Это либо теллурократия, что суть есть держава, ориентированная на сухопутную торговлю, либо талассократия — держава, чья торговля идёт в основном по морю. Классическая теллурократия — это Древний Рим, где основной упор был на знаменитые дороги. Многие часто называют в качестве примера и нашу с вами Конфедерацию, но нет — несмотря на обилие железных дорог и обычных трактов, у нас всегда была велика роль водного транспорта. Правда, не морского, а преимущественно речного. Что учитывая развитость речной системы Русской равнины — более чем оправдано. Классические талассократии прошлого — Карфаген и Великобритания. Единственная держава подобного рода в настоящий момент — Новгородское княжество.

Казалось бы — почему так? Ведь три четверти нашей планеты покрыто водой, а кораблям зачастую достаточно одной лишь энергии ветра для движения. Но, увы! Много тысяч лет господству человека на море мешали Арафы. И если на суше их границы было не так сложно определить, то в океане с этим возникали проблемы — нельзя было визуально заметить проклятую землю. Чаще всего храбрые мореходы понимали это лишь столкнувшись с водяными бестиями. А много ли изучишь, если двигаться исключительно методом тыка, теряя корабли и людей.