— Милорд, это не просто религиозное рвение, — высказал мнение Квинтрелл, когда мы смотрели, как около сотни деревенских жителей покидают дома, чтобы присоединиться к тысячам на дороге. — И это нельзя полностью приписать ораторскому искусству королевы, каким бы впечатляющим оно ни было.

— Тогда что это? — спросил я, с унылым бессилием глядя, как юная женщина с младенцем на руках бежит в толпу и исчезает из вида. Я не заметил у неё никакой провизии, а её платье вряд ли могло защитить от непогоды. Как и на Жертвенном Марше, многие плохо подготовленные и пожилые последователи выбывали из похода. Первые трупы появились днём ранее — сначала немного, но я знал, что ещё прежде, чем всё закончится, их будет намного больше.

— Перемена, — объяснил менестрель. — Близится огромный и основательный сдвиг в порядке вещей этого королевства, и они это знают. Они его чувствуют, даже если не могут объяснить, как или почему. Мировые весы покачнулись, и нам посчастливилось оказаться на более тяжёлой чаше.

Я ничего не сказал, зная, что в награду многие из этих людей получат голод, болезни, или, если им не посчастливится оказаться в битве, смерть. И всё же, суждение Квинтрелла меня несколько успокоило.

— Значит, вы не сомневаетесь в нашей победе?

— Совершенно. Я далеко путешествовал, и уже видел падение королей. Оно всегда начинается вот так. Короли, королевы и императоры зачастую ошибочно видят источник всех угроз в знати. Но настоящая опасность заключается в простолюдинах. Верные и запуганные аристократы не спасут их, когда те больше не могут рассчитывать на спокойствие своего народа.

Оптимизм менестреля проистекал из отсутствия патрулей Короны на пути нашего похода. Разведрота разъехалась широко, но находила только керлов, которые либо работали, либо спешили присоединиться к маршу. Солдат не нашли ни одного. К этому времени Леанора наверняка уже получила вести о поражении Альтерика. Скорее всего, их принёс сам лорд-маршал, вместе с жалкими извинениями, если ему хватило благоразумия. Я был твёрдо уверен, что он — а скорее даже сэр Элберт — уже собирает все силы, какие только есть в их распоряжении, и выдвигается нам навстречу. Я считал, что самым подходящим местом будет линия невысоких холмов в десяти милях к северу от столицы, поскольку любой проницательный командующий всегда стремится издалека посмотреть на своего врага. Но Восходящее войско, как оно теперь называлось, поднялось на этот гребень без происшествий.

«Значит, осада», думал я, остановив Черностопа на самом высоком холме и вглядываясь в далёкую серую дымку, отмечавшую столицу. Перспектива окружить такое место, мягко говоря, устрашала. У нас не было осадных машин, и никого, кто мог бы их построить. Находясь в Куравеле, я осторожно разузнал о местонахождении мастера Аурента Вассиера — мастера, который построил мощные осадные сооружения, пронзившие стены Хайсала. Оказалось, что Аурент, будучи человеком неглупым, несколько месяцев назад исчез из города вместе с семьёй. Я надеялся, что он нашёл какой-нибудь тихий уголок мира, поселился там, и его не беспокоят требования построить новые смертоносные устройства.

«Тараны?», раздумывал я, устремляя взгляд на участок леса под хребтом. «И очень много лестниц». Я счёл, что сам масштаб города может сыграть нам на пользу. Потребовалась бы армия во много раз больше войск Леаноры, чтобы закрыть каждый ярд городских стен. «Отправить керлов в атаку в нескольких разных местах», решил я, и в моей голове начал формироваться план, примерно как это было под стенами Хайсала.