— Тут нихера нет, — пробормотал Тайлер, пристально вглядываясь в путаницу теней и прижимая к плечу взведённый арбалет.

Для существа, которое однажды прорубило кровавую просеку через целую армию, Эйтлиша в эту ночь действительно трудно было обнаружить. Когда я разглядел его неподвижную фигуру в капюшоне, опустившуюся на упавший сосновый ствол, моё сердце забилось гораздо быстрее. Тайлер заметил его спустя мгновение: он дёрнулся от удивления и сжал палец на замке́ арбалета, пока я не схватил его за плечо, сурово покачивая головой.

— Я-то думал, ты ушёл домой, — сказал я, стараясь голосом демонстрировать спокойствие, которого не чувствовал.

Капюшон слегка покачнулся, и из его тени донёсся тихий звук:

— Домой, — повторил он. — Это слово теперь мало что для меня значит.

— Чего тебе надо?

Он не ответил сразу же, а вместо этого медленно поднялся на ноги. Утрен снова заворчал, а гигант в капюшоне подошёл ближе. Почувствовав напряжение, разведчики начали вытаскивать оружие и замерли, когда я рявкнул приказ остановиться.

— Ты знаешь, что мне нужно, Элвин Писарь, — сказал Эйтлишь, останавливаясь. Он был уже не тех размеров, как на поле у за́мка Амбрис, но даже сейчас казался весьма мощной фигурой. — Ребёнок. Отдай его мне.

Страх, копившийся в моей груди, внезапно сменился яростным, непоколебимым гневом.

— Нет, — заявил я, и моя рука двинулась к мечу.

— Ты знаешь, что он не может оставаться под твоей опекой. — Эйтлишь сделал ещё шаг вперёд, и я увидел, как сжались его кулаки. — Ваэрит в его крови слишком сильна.

— Мой сын остаётся со мной. — Медленно и целенаправленно я вытащил меч, провоцируя остальных разведчиков последовать моему примеру. — Таково было желание Доэнлишь, и моё тоже.

— Так утверждаешь ты. Но я не слышу её голоса. — Ещё шаг, и его плечи явно увеличились, что сопровождалось свистящим скрежетом мышц и расширяющихся сухожилий. — Она погибла в огне? Ты видел, как она сгорела?

— Я не знаю, где она, и жива ли. Может быть, такое существо, как она, вообще не способно умереть. Но я действительно знаю, чего она хотела всем сердцем — чтобы мой сын оставался в моих руках.

— Ты недостоин. — Его слова теперь звучали приглушённо, сдавленные раздувшимися шеей и челюстью. — И её сердца, и ребёнка. Отдай его мне!

Тут он рванулся вперёд, вытянув массивные руки — я поднял меч, а Тайлер выпустил арбалетный болт. Тот разорвал ткань плаща Эйтлиша, но безвредно отлетел от плоти под ним. Прежде чем я успел нанести столь же бесполезный удар по быстро приближающемуся монстру, Утрен громко, пронзительно заржал и прыгнул на пути Эйтлиша. Огромный конь встал на дыбы, копыта сверкнули рядом с головой монстра. Эйтлишь зарычал в ответ, его капюшон откинулся назад, открывая черты лица, ещё более звериные, чем дикая маска, которую я видел в гуще битвы. Тогда я понял, что это создание никогда не было в полной мере человеком, что оно существовало в состоянии между природой и людьми. Его истинным лицом было это рычащее, скалящее зубы создание из дикой природы.

Когда два этих существа столкнулись друг с другом, их крики стихли: Утрен напрягся и был готов к бою, в то время как Эйтлишь медленно перестал рычать. Черты его лица превратились в мрачную, обиженную версию прежней скульптурной гладкости. Повернувшись ко мне, он выпрямился, и его фигура всё сильнее сдувалась, пока он снова не стал почти тем человеком, которым притворялся. Затем Утрен ещё раз фыркнул, шевельнул массивной головой, чтобы встретиться со мной взглядом, моргнул один раз, повернулся и побежал в сторону Эйтлиша, нетерпеливо размахивая хвостом.