Я провёл пальцами по завиткам её волос, думая, отчего это мне раньше не пришло в голову, что они намного темнее, чем у любого каэрита, которых я встречал раньше.

— Наследие твоего альбермайнского предка? — спросил я её, вспоминая рассказ Эйтлиша о происхождении Лилат, как он спас её прапрабабушку от несчастного существования в крепости какого-то мелкого дворянина. — Возможно, где-то в этой тёмной стране есть замок, на который ты могла бы претендовать по праву крови. — Я рассмеялся, но вместо смеха вышел прерывистый всхлип, первый из многих. Там, на этой маленькой поляне, я склонился над трупом женщины, чью дружбу не заслужил, и плакал, пока небо не потемнело, и у меня больше не осталось слёз.

— Мы могли бы выкопать для неё могилу, — сказал Тайлер, когда я вернулся в лагерь. Час был уже поздний, но огонь горел маленький, чтобы не привлекать лишних глаз. Благодаря напряжённой скачке мы уехали как минимум на тридцать миль от города, но наше затруднительное положение требовало осторожности. Ради поисков Писаря-Предателя Эвадина отправит всех всадников под своим началом прочёсывать местность.

— Её народ не роет могилы, — ответил я, опускаясь возле костра, и поморщился от боли, которую это вызвало в бедре. На какое-то время я погрузился в несчастное созерцание скудного пламени костра, и поднял глаза, только когда Тайлер многозначительно кашлянул.

— Всем интересно, — сказал он. — Куда мы отправимся дальше.

Я посмотрел на четыре десятка солдат, разбивших палатки поблизости. Это всё, что осталось от Разведроты и всадников Уилхема, и они считали верность своим капитанам превыше верности восходящей-королеве. С ними остались и Квинтрелл с Адларом Спиннером — присутствие менестреля оказалось удивительнее, чем жонглёра. Армией это не назовёшь, но мне казалось, я знал, где её найти.

— На север, — сказал я. — В Кордвайн. Туда идёт войско короля, и потому нам лучше к ним присоединиться.

— Леанора вмиг тебе голову с плеч снимет, — сказал Уилхем.

— В плохом настроении она бывает злобной, — согласился я. — И она не настолько умная, как себе воображает, но, думаю, ей хватит ума понять ценность моих советов. Кто лучше знает, что на уме у её врага?

Посмотрев на Тайлера, я увидел мрачное лицо человека, обдумывающего глубоко неопределённое будущее.

— Я никого не прошу идти со мной, — сказал я ему. — Ты мне больше не подчиняешься, и дело моё опасно. — Я встал и, повысив голос, обратился к лагерю: — Вы многое сделали, все вы. Я не стану осуждать никого, кто с этих пор выберет свой путь. Ступайте с моей благодарностью и наилучшими пожеланиями более мирной жизни. Но на рассвете я поеду на север, и каждый мой поступок будет направлен на поражение Эвадины Курлайн.

— Север — не самый лучший выбор.

Голос донёсся от чёрной стены деревьев за пределами света костра. Солдаты переполошились и потянулись к оружию, но не я. Этот голос я узнал.

— Она вышла в поход, — продолжала Вдова, которая показалась из мрака, ведя на поводу Парсаля, и в свете огня проявились черты её лица. Присев на корточки, она протянула руки к пламени. — Куравель пустеет.