— Ты права, не означает. Но тогда кто? Вы прячетесь здесь и ничего не делаете, а на этих землях царят хаос и резня. Локлайн не стал бы вот так прятаться всё время. Это я знаю точно.

Тогда в банде поднялся сердитый ропот, который меня порадовал. Гнев — это хорошо. Гнев — это стимул к действию. Кроме того, в круге лиц я видел немало пристыженных выражений. Мои колкости были хорошо подобраны.

— Что ты от нас хочешь? — спросил человек с кинжалом. — Продаться тебе? Твоя армия жалкая.

— Да, наша численность невелика, — согласился я. — Но она будет расти вместе с жестокостью восходящей-королевы. И у неё не единственная армия в королевстве. Королевское войско скоро соединится с войском герцога Кордвайна. Я знаю, что многие из вас никогда не потерпят союза с Алгатинетами, но прошу вас отбросить ненависть ради великой цели, как поступил бы Истинный Король.

Они отреагировали не так, как я ожидал. Я знал, что их не завоевать парой слов и отсылками к величию павшего вождя. На самом деле большее, на что я мог надеяться, это завербовать одного-двух и договориться о безопасном проходе без дальнейшего насилия. Однако вместо возражений я увидел недоумение, многие обменивались озадаченными взглядами, пара даже ухмыльнулась.

— Что ж, — сказала Десмена. — Получается, ты не слышал.

— Не слышал чего?

— Четыре дня назад соединённые силы Короны и Кордвайна встретились в битве с войском восходящей-королевы. И были полностью разгромлены. Герцог Лорент убит, а его сын удалился в замок Норвинд. О судьбе короля и его матери ходят разные слухи, но многие считают, что они бежали на север, возможно, надеясь найти убежище в Фьордгельде. В любом случае, Писарь, твоя война окончена. Эвадина Курлайн теперь — неоспоримая королева этого королевства.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Поле после битвы — зрелище всегда неприятное, но обычно уродство сохраняется лишь на день-другой. Трупы знати и воинов увезут товарищи или родня, чтобы похоронить. Рекрутов из простолюдинов обычно хоронят в братской могиле, и всегда можно рассчитывать на то, что местные керлы очистят поле от оружия и бесчисленного количества мусора, который множится после резни. Но только не в случае с триумфом восходящей-королевы над Алгатинетами. Здесь мёртвые лежали там, где погибли — с них сняли доспехи и ценности, и оставили гнить. Поэтому вонь с места сражения достигла до нас задолго до того, как оно попало в поле зрения.

Остановив Черностопа на невысоком холме, я по положению тел смог понять, как разворачивалась битва. Около сотни лежало неровной линией с запада на восток, а там число мёртвых увеличивалось, образуя жуткий холм. Ворон и других стервятников было мало, и это говорило о том, что самое легкодоступное мясо уже съедено. Основная часть трупов была разбросана или свалена вместе в изогнутую к северу вереницу, которая завершалась возле вершины высокого холма, известного среди местных жителей как Гребень. Соответственно, при описании этого события учёные чаще всего использовали название «Битва на Гребне».

— Встретили их у подножия долины, — протянул Уилхем, осматривая зрелище с гримасой профессионального пренебрежения. — Плохо закрыли левый фланг. Думаю, герцог Вирулис повёл своих рыцарей в атаку, пробился насквозь. После этого сомнений в исходе уже не было. — Он кивнул на усеянный трупами холм к северу. — Им надо было оставаться там, заставить Эвадину подниматься по склону. Кого бы Леанора не поставила во главе этого фарса, он заслуживает виселицы, если всё ещё жив.

— Готов поспорить, во главе она поставила себя, — сказал я. — Она никогда не была сильна в тактике.