— Ты хочешь, чтобы я отправился сюда?

— Думаю, ты поймёшь, что больше тебе отправиться некуда. Если только не собираешься сбежать в далёкие земли и оставить своего сына в лапах его матери. Я видела мельком, что случится, если ты так поступишь. Ничего приятного.

— Так ты знала, сотни лет назад. — Мой гнев снова взвился, и его подстёгивало чувство, будто меня контролирует чужая воля — словно я марионетка, что вечно танцует на нитках в её руке. — Ты знала всё, что случится. Знала, кем станет Эвадина.

— Не «станет», а кем она всегда была. И что ты всегда собирался пойти против неё. Но нет. Я не знала всего этого, когда однажды стояла на этом самом месте с человеком, который считал себя властелином океана. В конечном счёте, я ничего не контролирую, Элвин. Я могу только направлять.

Ещё более горячие слова едва не сорвались с моих губ, но я позволил им увянуть, внезапно утомившись от всего происходящего. Она была права. Я всегда сам выбирал пути своей жизни. Я мог бы дезертировать перед Полем Предателей. Мог позволить Эвадине погибнуть после Ольверсаля. Мог бы остановить её руку, когда та резала горло светящего Дюрейля. Но не стал.

— А она знает? — спросил я Ведьму в Мешке. — Знает, кто она?

— Нет. Злоба, которая господствует над ней, потрясающе лжива. По представлению Эвадины, она такая, какой ты её изображал: защитница бедных и угнетённых. Носительница справедливости и просвещённого правления. Душа, получившая божественное благословение выполнить великую миссию. Эта вера глубоко укоренилась в ней, настолько глубоко, что её невозможно разрушить.

Тогда Ведьма в Мешке подошла ко мне, черты её лица вновь наполнились нежным раскаянием.

— И ещё одно, — сказала она, подняла руку и провела по моей щеке. — Эйтлишь грубо ведёт себя и не питает любви ни к тебе, ни к твоему народу, но ты можешь ему верить. Ибо он знает, что твоё дело совпадает с его делом. Когда вы встретитесь, скажи ему, что тебе нужно найти каменное перо.

— И что это такое?

— Ключ, который отпирает любую ложь. — Она отступила от меня, в последний раз печально улыбнулась и моргнула.

* * *

Я проснулся в гамаке и так резко вскочил, что свалился со своей брезентовой кровати и болезненно ударился о палубу. Казалось, будто в голову воткнули даже не один, а несколько топориков, а мочевой пузырь и кишки раздулись до такой степени, что чуть не лопались.

— Видишь? — услышал я слова Тории и посмотрел наверх, увидев, как она ухмыляется намного менее весёлой Джалайне. — Говорила же, что он не помер. — Тория наклонила голову, рассматривая моё распластанное тело, и скривила рот, пытаясь подавить смех. Одна моя нога запуталась в гамаке, и я дёрнулся, безуспешно пытаясь её высвободить.

— Принцесса-регент ожидала твоего совета, — сказала Джалайна, подойдя, чтобы вытащить мою ногу из брезентовой ловушки. — Я всю роту заставила прочёсывать город в поисках твоей пьяной жопы.

Немного покряхтев от напряжения, я смог усесться на колени.

— Карты, — сказал я Тории. — Дин Фауд оставил тебе копии?

* * *

— Вот, — сказал я несколько часов спустя, тыкая пальцем в карту, развёрнутую на столе. Леанора заняла особняк торговца, который сбежал из города. Дом мог похвастаться отличной библиотекой с многочисленными картами, но вряд ли среди них нашлась бы настолько же подробная, как та, что лежала перед нами.