— Понимаешь? — требовал ответа Суэйн.

— Да! — прохрипел я сквозь стиснутые зубы.

Суэйн хмыкнул и отпустил меня. Шагнув назад, он бросил на меня последний пристальный оценивающий взгляд, и отвернулся.

— Кстати, — сказал он, снова растворяясь в тумане. — Тебе следует позаботиться о своих боевых порядках. Приближается герцог Вирулис, и он очень хочет произвести впечатление на свою королеву. — Затем он исчез, потерявшись в сером вихре. Возможно, он до сих пор странствует, но, как и у Декина, его дела со мной были навсегда завершены.

Я прислушался, ожидая услышать стук копыт или топот марширующих ног, но разобрал только слабый ропот солдат Гилферда. У Утрена, однако, чувства были гораздо острее моих. Огромный конь резко, утробно фыркнул, немного приподнялся на дыбы и встряхнул головой, раздувая ноздри. Этого хватило, чтобы рассеять любые скудные сомнения, и мы развернулись и галопом помчались к всё ещё не построенным отрядам Гилферда.

— Трубите боевое построение! — сказал я ему. — Три ряда! Стройте своих рыцарей на правом фланге!

Герцог колебался недолго, и от моего мрачного резкого голоса сразу встряхнулся. Он натянул поводья и помчался вдоль своего отряда, выкрикивая приказы, от которых ветераны вскакивали, а новобранцы метались в замешательстве. Дульсианские и кордвайнские роты вскоре выстроились в три шеренги — впереди пикинёры, за ними алебардщики, а позади них — солдаты с кинжалами.

— Рядовой Спиннер! — выкрикнул я, заметив жонглёра в нескольких дюжинах шагов. — Скачи к лорду Уилхему. Скажи ему, что нас вот-вот атакуют. Ему надо возглавить войско Короны и выстроить для битвы. Когда передашь это, отвези предупреждение лорду Рулгарту и принцессе-регенту.

Адлар с побледневшим лицом напряжённо кивнул и галопом умчался в туман. Глядя ему вслед, я едва мог разглядеть через мглу ближайшие роты войска Короны и решил, что расстояние тревожно велико.

— Эй, вы! — крикнул я кучке околачивавшихся поблизости новобранцев. — А ну вытащить пальцы из жоп и строиться в шеренгу! Живо! — яростно рявкнул я, и они хотя бы зашевелились. — Вы, сволота, присягнули знамени Алгатинетов, потому что хотели возмездия, — взъярился я на остальных. — Что ж, вот ваш шанс! — Продолжал я бранную обличительную речь, пока они бежали в строй. — Встань прямо, говноед! — Утрен остановился, дав мне прорычать зловещую команду долговязому юноше, ковылявшему в первую шеренгу. От его дрожащих рук на древке пики оставались пятна пота. Он уставился на меня немигающими глазами, и его кожа приобрела болезненный оттенок, что указывало на скорое извержение кишечника или желудка. Я не стал и дальше его запугивать, а вместо этого наклонился ниже и твёрдо положил руку на его покрытое кольчугой плечо.

— Кого ты потерял? — спросил я.

— И м-мать, и сестру, милорд, — сказал он, и на его желтушном лице мелькнула гримаса стыда. — Возрожденцы заперли их в доме и бросили факелы на соломенную крышу. Они, видишь ли, опоздали на утреннее прошение.

Я крепче сжал ему плечо.

— Подумай о них, когда будешь убивать этих уёбков. — Парень кивнул и выпрямился. — Думайте о всех, кого потеряли! — продолжал я, крича уже всей роте. — Обо всём, что у вас украли! Обо всех, кого убили! Думайте об этом и ликуйте, ибо теперь у вас есть шанс в полной мере получить расплату — кровью!

В их последующих криках отчётливо слышалась решимость, но стояли они всё ещё слишком неровно, изогнутым полумесяцем между ротой ветеранов-кордвайнцев справа и войском Короны слева.