Лжецы, вот как я вас нарекаю.

Воры, вот как я вас нарекаю.

Убийцы, вот как я вас нарекаю.

Вы лжекоролевы, тогда как я, благодаря божественному посредству благословенного Ковенанта Мучеников, остаюсь единственным истинным монархом в мире тиранов. Вы искали моего ответа, проклятые сёстры. Теперь вы его получили.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

«Элвин, что ты знаешь о Малицитах?»

Слова плыли ко мне в тумане посткоитального смятения. Моя грудь — липкая от пота и лесной подстилки, — поднималась и опускалась вместе с обнажённой фигурой Эвадины, столь же перепачканной. Она чуть застонала, когда я пошевелился, и её чёрные локоны упали на мои мигающие глаза, которые с возрастающей тревогой отмечали то, что нас окружало. В дюжине шагов от нас посреди корней старого тиса лежал труп светящего Дюрейля Веариста. Его полузакрытые глаза были пустыми и невидящими, а кровь уже не текла из глубокого пореза на шее. «Удар Эвадины», вспомнил я. «Убийство, совершённое Воскресшей мученицей… Или первая справедливая казнь самокоронованной восходящей-королевы».

«Что ты знаешь о Малицитах, Элвин?», снова вторгся вопрос, произнесённый голосом, которым Сильда говорила много лет назад, используя тот ищущий тон, предназначенный для передачи, а не для вызова знаний. Я мог вспомнить тот день, когда она задавала этот вопрос, поскольку это произошло вскоре после начала моего пребывания на Рудниках. Её уроки в то время ещё не усвоились, мои попытки скопировать буквы, которые она демонстрировала, оборачивались неуклюжим конфузом, а её многочисленные вопросы выявили постыдное невежество юноши, возомнившего себя искушённым человеком. Однако она меня зацепила. Слишком заманчивым оказалось обещание того, что она предлагала, и потому, когда она спросила о Малицитах, я ответил с прилежной поспешностью.

«Они — источник зла в мире», сказал я. Эта истина была известна всем, кто вырос внутри, или, в моём случае, на границах веры Ковенанта. «Они плохие, а Серафили — хорошие».

«Так говорят нам свитки». Сильда одобрительно наклонила голову, но, как и всегда, её урок никогда не заканчивался всего лишь одним вопросом и одним ответом. «Но видел ли ты когда-нибудь Малицитов? Слышал ли их голоса?»

Разумеется, не слышал. И никто не слышал. Даже ненормальный фанатик Конюх, самый набожный из разбойников, не утверждал, что имел личный опыт общения с Малицитами, хотя и разглагольствовал об их вероломстве с утомительным постоянством. «Они так не поступают», ответил я. «Они не являются людям, они…». Юный, ещё едва обученный я никак не мог подобрать правильные слова. «Они влияют и каким-то образом проникают в души людей».

«Проникают?», спросила Сильда, чуть изогнув губы и подняв брови, тем самым демонстрируя, что мы добрались до сути её урока. «Или их приглашают?».

Эвадина снова застонала, и в этом звуке теперь прозвучали вопросительные нотки. Она дёрнулась, замерла напротив меня, и её глаза, встретившись взглядом с моими, расширились от удивления. На миг там словно застыло обвинение, а морщинка на лбу и чуть поджатые губы могли даже означать упрёк. Но это выражение быстро исчезло, сменившись томной улыбкой, и она легла щекой мне на грудь. Ощущение её кожи, тёплое, мягкое и чудесное, принесло свежий позыв похоти, как и её упругая, мускулистая плоть, усеянная листьями и грязью. Сколько времени мы вот так сплетались на земле?

Пытаясь проанализировать подробности этого события, я понял, что оно прошло в похожем на сон вихре высвободившихся желания и замешательства.