— И поддержка не повредит, — продышавшись, хрипло сказал я. — Ты для этого нас так гоняешь? Чтобы смогли прийти на помощь, когда ты…

— Конечно, — Том смотрел в пол, — я же вывалюсь в совершенно незнакомый мир, и еще неясно, в каком состоянии.

«Да, после полувека существования в таком виде ты точно не сможешь сразу вскочить и ринуться в драку», — подумал я, а он продолжил:

— Магический мир, вы говорите, изменился мало, но и то — я ведь никого не знаю, а прежние товарищи, кто жив, теперь служат другому мне. Ну а что творится за пределами нашего мирка… По рассказам толком не поймешь. Надо смотреть самому и учиться жить заново. Я смогу справиться и в одиночку, но времени это займет в разы больше. А времени всегда оказывается чуть меньше, чем нужно… — Том поднял голову и усмехнулся. — Вот так-то, Рон.

Я молчал. И, кажется, понимал теперь, как именно тот, другой Волдеморт сумел набрать целую армию. Он был невероятно убедителен и искренен. Он к любому или почти любому мог найти подход, обаять, уговорить, соблазнить, поманить светлым будущим и заманчивыми перспективами…

Но, кажется, вместе с рациональностью он оставил тут изрядный кусок своей души, тот, что отвечал за обычные человеческие чувства. Уверен, другой Волдеморт не стал бы думать о последствиях, перешагнул бы через наши трупы и ушел в большой мир, рассчитывая вскоре вернуться и взять своё.

Том, хоть и был изрядной мразью, по выражению Джинни, до этого еще не дошел. Или не мог дойти, потому что первым, что отделил от себя Волдеморт («Часть души!» — снова вспомнил я) была совесть. Плохонькая, поддающаяся уговорам рассудка, но она все же у него имелась. И, очевидно, очень мешала…

— И… когда примерно ты планируешь возвращение? — спросил я, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал.

— Я сказал, что попади вы мне в руки детьми, за шесть лет я сделал бы из вас приличных волшебников, — ответил он с явным облегчением в голосе. — Но вы уже не малолетки. Думаю, к пятому курсу вы будете знать и уметь достаточно, чтобы я мог положиться на вас в реальном мире.

— Ясно…

— Вдобавок я предпочел бы оставаться старшим, — ядовито добавил Том и я только тяжело вздохнул представив этакую подростковую банду.

— Может, тогда уж до седьмого подождешь? — мрачно спросил я. — Легализоваться будет проще, палочку купить и всё такое…

— Это и так легко сделать, — ответил он. — Я знаю нужных людей. А что до денег… Если что, я опять-таки знаю, где взять кое-что ценное и кому продать это за хорошую цену. О деньгах не переживай, я об этом позабочусь. Иди уже…

Я отвернулся, ожидая привычного толчка в спину, но замер, услышав вдруг:

— Обет я все-таки принесу. Вам так будет спокойнее. Невозможно работать, когда ученики шарахаются от каждого твоего жеста! Проваливай!

И я рухнул в свою койку…

Утро началось с урока зельеварения, и все шло своим чередом. В смысле, я следил, чтобы Невилл не отвлекался, а сам думал о ночном разговоре. С одной стороны, и хотелось поверить Тому (он действительно был очень обаятельным), и в то же время я искал подвох. Не находил, а от этого нервничал все сильнее и сильнее.

«Надо натравить на него Луну, — решил я, — она проницательная!»

И в этот самый момент Невилл неловким жестом смахнул на пол крысиные хвосты. У меня вообще неприязнь к крысам, но поскольку в данный момент это был всего лишь ингредиент, то я только зашипел сквозь зубы. Собирать хвосты на полу — смысла нет, и не потому, что декан заметит, а потому, что они уже извалялись в пыли, да и что там пролил предыдущий поток, я понятия не имею! Заклинанием их не очистишь: увидев палочку, Снейп тут же снимет баллы даже со Слизерина… Так или иначе, зелье, считай, запорото!

— Невилл, успокойся, — я ущипнул его, чтобы прекратил трястись.