Хеди стремительно развернулась и, едва не закричав от ужаса, бросилась к двери.

— Привет! — прозвенел тоненький голосок.

Хеди задохнулась и бессильно привалилась спиной к двери.

На ее кровати сидела голенькая смуглая девочка с черными глазами и длинными волнистыми волосами.

— Это я, — сообщила Кори, хихикнув, и радостно помахала Хеди.

Женщина, тяжело дыша, осела на пол.

Кори подползла к краю кровати и, как была — босиком, — спрыгнула на пол. Рванулась было к Хеди... но тут же остановилась и вновь хихикнула, прикрывая рот ладошкой,

— Ой, опять забыла! — воскликнула она и, со вздохом вернувшись к кровати, со всей силы дернула к себе пуховое одеяло. — Одежда-то вместе со мной не превращается!

— Н-но... к-как... — попыталась выговорить Хеди. Кори усердно старалась завернуться в одеяло. Оно было чересчур велико да еще обмоталось вокруг кроватного столбика. На минуту прекратив сражение с одеялом, Кори поглядела на Хеди.

— А меня папа научил, — пояснила она совершенно обыденным тоном.

— Твой... твой папа научил тебя превращаться? — прошептала Хеди.

— Угу. Мама тоже так может... ну, наверное, может, хотя я никогда не видела, чтоб она это делала. Папа, если захочет, может превращаться и в очень большую кошку. — Кори нахмурилась, оглянулась через плечо на свои голые ягодицы. — Вот только хвост у меня никогда не получается. Какой-то дурацкий огрызок!

В детстве Хеди не раз слышала рассказы про оборотней. В большинстве своем они были слишком невероятны — обычная суеверная чушь, сказки для легковерных.

— И что, все ваше... все ваши соплеменники могут такое проделывать? — спросила она.

Кори наконец-то выиграла битву за одеяло и завернулась в него. Впрочем, край одеяла все равно волочился по полу, когда она, шлепая босыми ногами, подошла к Хеди.

— Папа говорит, что некоторые могут, но не все. Это передается по наследству. Мама рассказывала, что тетя Балали — я с ней никогда не встречалась — умеет видеть вещи, которые не здесь, а где-то еще. Совсем не понимаю, как это. Тебе плохо?

— Плохо? — Хеди постаралась замедлить дыхание, но сердце ее все так же бешено колотилось в груди. — Нет, мне... хорошо.

Она коснулась ленточки, повязанной на шее. Фарис может превращаться в крупную кошку, быть может, что-то вроде рыси. Неудивительно, что Дармут так жаждет сохранить свою власть над семьей мондьялитко! Сердце Хеди сжалось от страха за Кори.

— Тебе нельзя здесь оставаться, — сказала она вслух. — Что, если Джулия обнаружит, что тебя нет в твоей комнате?

Кори пожала плечами и выразительно закатила глаза.

— Она появится только в обед, да и то оставит поднос и уйдет. Ко мне никто не приходит в гости, кроме тебя. Тебе нравится быть со мной. Мама и папа любят меня... но тебе нравится быть со мной.

Хеди сделала глубокий вздох и осторожно выдохнула.

— Ох, Кори...

Ее мать превыше всего на свете любила навещать своих дочерей, играть с ними в карты и заплетать им косы. Она приходила к девочкам даже поздно вечером. Лишь когда матери не стало, Хеди поняла, как чудесно было в ее обществе. А ведь родителям Кори даже не разрешают подольше побыть с девочкой!

Хеди было совсем не по душе использовать девочку, но, если только Дармута не прикончат, Кори так и будет расти пленницей в этом замке, пока тиран не решит, что она может ему пригодиться, как и ее родители... или же что от нее лучше избавиться. Кори, судя по всему, не знала о смерти своего брата — или сестры — на которую с такой злобой в голосе намекала Вентина.