И Малец, прежде чем его духа коснулось бестелесное дыхание стихийных существ, обратил все свои чувства к окружающему миру. Слух его наполнился шорохом ветра в листве, лапы ощутили твердость утоптанной земли, нос вдохнул запах дров, сгорающих в бывшем кузнечном горне. Все эти плотские мелочи заглушили бесплотный зов духов.

И незримое их присутствие, окружавшее Мальца, вначале ослабело, а затем и вовсе истаяло.

Малец снова поглядел на главную улицу. Лисила уже не было видно — вероятно, он свернул в проулок и пустился на поиски общинного колодца. Тревога о том, чем закончится возвращение Лисила в прошлое, пробудила в сознании Мальца его собственные воспоминания.

Он помнил, как родился во плоти.

Маджай-хи — старинная порода животных, которые водились в эльфийских лесах. Они были куда смышленей других зверей и обладали необыкновенно развитой интуицией; шерсть у них была длинная, серебристая с различными оттенками, глаза — голубые, прозрачные, как хрусталь. Они были чувствительны к жизни во всех ее проявлениях, восприимчивы к любым нарушениям жизненного равновесия, а потому мгновенно чуяли то, что было неестественно и по сути своей чуждо жизни, — то есть живых мертвецов. Правда, маджай-хи, подобные Мальцу, не появлялись так давно, что даже эльфы не могли припомнить, когда в последний раз встречали таких.

Этого не случалось с Забвенных Времен человеческой истории, со времен войны между всеми живыми существами мира и Врагом.

В последние дни противостояния некоторые стихийные духи решили защищать сотворенный ими мир, приняв телесный облик. Они желали сохранить свое присутствие в тайне. Чтобы существовать в мире во плоти, духи эти вошли в не рожденных еще детенышей различных животных. Среди избранных были и обычные лесные волки. Война наконец закончилась, и живые одержали победу, но мир лежал в руинах. Бывшие стихийные духи так и остались заключенными в смертной плоти. Порой они находили утешение в обществе друг друга.

Десятилетиями бродили они в окрестностях лесных поселений, постепенно перемещаясь на эльфийские земли. Очень редко, но бывало так, что небольшое сообщество бывших духов оседало на время по соседству с каким-нибудь эльфийским кланом. Как-то ночью самка на сносях, готовая вот-вот родить, забрела в эльфийское поселение, и эльфы приняли ее и позаботились о ней. Щенки ее не были, само собой, стихийными духами, но не походили они и на обычных волков. Первый помет появился на свет с серебристо-серой шерстью и прозрачными голубыми глазами.

От этих щенков и произошла порода, получившая название маджай-хи — старинное слово из языка эльфов, которое Винн упрощенно переводила как «собака-дух» или «собака стихийных духов». Родоначальники этой породы, духи в телесном облике, прожили невероятно долгую жизнь, но все же один за другим покинули мир, когда окончательно износилась их смертная плоть. Потомки их жили и множились в уединении эльфийских земель и привольно бродили по местным лесам, став, по сути, природными их хранителями. Хотя маджай-хи и нельзя было назвать обычными животными, но все их достоинства были лишь бесплотной тенью того, чем обладали их сверхъестественные предки.

С тех самых пор, с Забвенных Времен ни один стихийный дух ни разу не пожелал родиться в телесном облике. Ни один — кроме Мальца.

Одно мгновение — или же вечность — он был со своими сородичами, сам по себе и в то же время часть огромного целого. Миг спустя — первый опыт измерения времени в новом существовании — он стал мокрым новорожденным щенком, который, нетерпеливо распихивая своих собратьев, слепо тыкался в материнский живот в поисках пищи.