— Ты помог бы всем этим людям, если б мог?

— Не вижу смысла в этом вопросе.

— Помог бы?

Лисил вдруг почувствовал себя дураком. Зауряднейшим дураком. Только сейчас до него дошло, пускай и не в подробностях, что задумал Брет.

Кто бы ни делал наброски для чертежей Брета, занимался он этим от случая к случаю — как если бы неизвестно было, когда, где и каким образом он сумеет добыть очередную крупицу ценных сведений. Осведомитель Брета не был в числе доверенных людей Дармута и не входил в его близкий круг; скорее он попадал в замок редко и был там ограничен в передвижениях. Наличие такого независимого источника означало, что либо для Брета все другие пути закрыты, либо Дармут стал настолько подозрителен, что никто из его приближенных ни за какие посулы не решится ввязываться в заговор. Это означало также, что осведомитель Брета — человек отчаянный, быть может, и фанатичный, увлеченный призрачной мечтой о свержении тирана.

Лисил знал таких людей. В юности ему не раз довелось предавать их. И хотя это были лишь догадки, но разве не подкрепляла их другая деталь — присутствие в деле анмаглахков?

— И когда же это случится? — спросил он вслух. — Сколько времени пройдет, прежде чем ты будешь готов убить Дармута?

Не то чтобы его это на самом деле интересовало — убийство Дармута ни в коей мере не облегчило бы его поисков. Просто каждый вопрос, на который Брег предпочитал не отвечать, только подтверждал открытие Лисила и укреплял его первые подозрения. Чтобы добиться своего, Брет продал бы кого угодно, даже сына старого друга.

— Я больше ничего не знаю о твоих родителях, — произнес Брет ровно, как если бы Лисил и не задавал вопроса о Дармуте. — Ничего, кроме того, что я тебе уже рассказал.

— Думаешь, что смерть Дармута что-нибудь изменит? — продолжал Лисил, предлагая старому другу своего отца еще один шанс высказаться. — Сколько высших офицеров и так называемых нобилей с нетерпением ждут возможности занять его место? Именно так пришел когда-то к власти и дед Дармута.

Брет продолжал гнуть свое, по-прежнему словно и не слыша вопросов Лисила:

— Ты только не вздумай из-за моих слов прекратить поиски. Я могу лишь догадываться о том, что на самом деле произошло с Гавриелом и Нейной, но, быть может, эти чертежи подскажут тебе, куда двигаться дальше.

С этими словами он встал.

Лисил выпрямился на стуле, уперся ногами в пол и развернул стилет, лежавший в его ладони. Он приподымал лезвие до тех пор, пока его острие не оказалось у самого края стола. Одним движением свободной ладони он мог бы сбить и прижать к столу нож Брета, едва тот потянется к оружию. И это движение предоставит ему, Лисилу, прекрасную возможность вонзить стилет в шею трактирщика — так, чтобы лезвие вышло под самым затылком.

Брет повернулся, бережно взял со стойки свой плащ и не спеша направился к лестнице.

— Пойду спать, — сказал он. — И тебе бы стоило сделать то же самое. Я дам тебе знать, если мне вдруг понадобятся чертежи, но лучше б ты не раскидывал их где попало.

Лисил смотрел вслед человеку, которого он дожидался, чтобы убить. То немногое, что ему удалось сейчас узнать, отнюдь не успокоило его подозрений — и все же, когда наступил решающий момент, он заколебался.

Быть может, ему следовало взять Магьер, Винн и Мальца и увести их прямиком в горы, на поиски прохода в земли эльфов. Но что, если Сгэйль солгал? Тогда он, Лисил, поведет своих спутников в неведомые края, где людей не любят, и не без причины, — и все напрасно? Что, если его отец каким-то образом выжил и теперь заключен где-нибудь в подземельях замка?

Брет поднялся по лестнице и исчез в полумраке второго этажа.

Момент был упущен, и Лисил перевел взгляд на торчащий в столе широкий клинок и неоконченные чертежи Дармутова замка. Колебания, овладевшие им, уже превращались в безысходное отчаяние, когда снова скрипнул засов на входной двери.