— Мэтт!

— Да?

Изобел прошла к двери, заперла ее и повернулась ко мне лицом.

— У меня действительно раскалывается голова, мой милый, — сказала она. — Ты бы мог хоть немного посочувствовать, а не делать вид, что со мной невозможно иметь дело. — Говорила она очень убедительно. Актриса из нее вышла бы неплохая.

Я немного помолчал, размышляя, что лучше сказать для подслушивающих, если таковые имелись. Затем я произнес:

— Извини, я эгоцентричный подлец. Дай мне пинка, детка.

Она засмеялась, подошла ко мне, взяла мое лицо в ладони и поцеловала в губы. Но то, что должно было по идее являть собой символ примирения, под ее опытным руководством превратилось в нечто гораздо более страстное. Это явно не имело никакого отношения к тому плану, который я разработал для нее. Она обняла меня за шею, а затем произошло еще кое-что — весьма тяжкое испытание для человека, вот уже несколько недель ведшего самую целомудренную жизнь.

— Какая стерва, — нежно проворковал я, пытаясь высвободиться настолько, чтобы можно было говорить.

В ее глазах играла смесь озорства и злости. Она прижалась своей щекой к моей и прошептала в ухо:

— В чем дело? Разве это вас отвлекает от работы, мистер Секретный Агент? Вам ведь предстоит трудная ночь, не забыли? А у меня такая жуткая головная боль...

Мне вовсе незачем было дальше выдерживать свою целомудренную роль. Да, в Гонолулу я вел себя благородно, но зеленая девица, играющая в Мату Хари, — это одно дело, а взрослая женщина, знающая толк в эротических забавах, — совсем другое. Я от чистого сердца предложил ей роль, которая давала возможность оставаться в безопасности. Если она отказывается, это ее дело.

— Это саботаж, — сказал я, тесно прижимаясь к ней. — Я же говорил — не надо делаться неотразимой.

— Не забывай о микрофонах, милый, — насмешливо отозвалась она.

— К черту микрофоны.

Я крепко прижал ее к себе и, целуя, стал причинять ущерб целостности ее костюма.

— Мэтт, не надо. Ты же погубишь мой туалет...

— Плевать, — рявкнул я. — Надо было раньше подумать об этом. Я предупреждал тебя, киса, но тебе не терпелось показать всю твою сексуальность. Так что теперь марш в постель и не брыкайся, когда тебя будут насиловать.

— Терпеть не могу приказы, — сердито отозвалась она. — Я уже говорила: я люблю, когда меня просят.

— Не могли бы вы, миссис Марнер, лечь в постель, чтобы вас там изнасиловали, мэм?

— То-то же, — прошептала она. — Так гораздо лучше. Да, мистер Хелм, если вы только позволите мне снять трусики, то я с удовольствием лягу в постель, и насилуйте меня на здоровье, сэр!

Глава 15

Потом мы еще выпили на террасе отеля, вернее, на одной из многих террас на склоне, обращенных в сторону моря и очень походивших на отдельные книжные полки, то здесь, то там выступавшие из стены. Стало темнеть, и купальщики покинули пляжи. Человек в плавках укладывал спать семейство парусных лодок — он снимал разноцветные паруса — маленькие и треугольные — и вытаскивал лодки на берег. Сверху они очень напоминали доски, на которых плавали подростки у берегов Вайкики.

Мы находились на западном побережье острова, где пассаты не могли по-настоящему достать нас, но дальше от берега океан был изрезан волнами, поднятыми ветром. На фоне заката чернел низкий островок — это был Ланаи. На севере чернел массив Молокаи, над которым висели облака. Между нами находился, как я узнал из карт, пролив Паилоло протяженностью десять миль и глубиной до ста тридцати фатомов.

В свое время, по долгу службы, я немного изучил азы мореходства.