На пригорок взбирались молча, и вдруг Мэлдред спросил:

— Рики, а этот твой Вейрек… Ты действительно любишь его?

Полуэльфийка брела, не поднимая головы и внимательно глядя под ноги. Повсюду из земли торчали тысячи мелких корешков.

— Да, Мэл, конечно, я люблю Вейрека. Иначе я бы не вышла за него замуж. И не собиралась бы рожать ребенка, если бы он был мне безразличен.

На вершине холма росли клены, дубы и орешник. Опавшие желуди хрустели под коваными подошвами сапог Мэлдреда. Он прислонился спиной к самому толстому дубу и посмотрел вниз на город. Отсюда было почти ничего не видно. Кто угодно мог неожиданно подкрасться — хорошо, если Дамон, а не рыцари. Рики села, привалившись спиной к стволу клена.

— Мэл… далеко от этого города до клада?

— Достаточно, — ответил силач немного погодя.

— Я так устала. Надо бы лошадей раздобыть, если далеко. А еще я думаю… — Внезапно, насторожившись, девушка поднялась и отошла от дерева в глубь леса. — Ты слышал, Мэл?

— Что слышал?

— Вроде ребенок плачет. Да, точно. Я слышала плач ребенка. Слышишь, такой тихий плач. По-моему, этот ребенок зовет на помощь.

Полуэльфийка скользнула вниз по узкой тропинке. Мэлдред покачал головой:

— Я ничего не слышу. И думаю, лучше нам оставаться здесь дожидаться Дамона и твоего Вейрека. Рики?

Силач оглянулся и зарычал — Рикали исчезла.

— Рики! — Он постоял в нерешительности, но, заметив просвет среди зарослей орешника, поспешил в чащу и вскоре нагнал девушку.

— Слышишь?

Мэлдред кивнул — он, наконец, тоже услышал тихий плач.

— Может, это какое-нибудь животное. Сложно сказать.

Осторожно ступая, девушка двинулась дальше. Примыкающие вплотную друг к другу стволы деревьев раскинули над головой переплетенные ветви, так что густая листва заслоняла солнце; легкий ветерок нес прохладу и свежесть.

— Это не животное, — заметила Рикали немного погодя, — Здесь нет животных. Даже птиц.

Дрожь пробежала у Мэлдреда по спине. В воздухе гудели стаи комаров; полчища жуков поглощали молодую кору; сети паутины, опутавшей лес, скрывали обзор. Темно-зеленые пауки размером с орех тут же устремлялись к центру своего логова, когда полуэльфийка и силач проходили мимо. Впереди паутина становилась все толще.

Крик повторился.

— Надо подойти поближе.

— Поближе к чему?

— Рики! — звал Дамон. — Рики!

Вейрек выбивался из сил, чтобы догнать Грозного Волка, но безуспешно. Тот вскоре пропал из виду вместе с бескрылым сиваком.

На поляне не оказалось ни Мэлдреда, ни полуэльфийки, и это было подозрительно, хотя, за исключением странных криков, не наблюдалось никаких особых причин для тревоги. В траве удалось различить две пары следов, которые вели туда, где редкий кустарник сменялся вековой дубравой.

Дамон быстро шел по примятому мху, напрягая слух и стараясь уловить голоса друзей, но, войдя под темный полог леса, он внезапно остановился — кругом висели настоящие покрывала из паутины. Некоторые были сплетены очень искусно: громадные, с прекрасными сложными узорами, блестевшими в слабом, проникающем сквозь густую листву, свете. В основном же отвратительная липкая масса, густая, как борода гнома, окутывала стволы и ветви, спускаясь местами до земли.

Грозный Волк зашагал более осторожно, чтобы не потерять следы, приглядываясь к брешам в паутине, где надеялся обнаружить какое-нибудь движение.

«Что же такое? — спросил он себя. — Кто здесь живет?»

Но кругом царила тишина.

По мере углубления в лес все чаще попадались незнакомые деревья с серой облупленной корой.