— Нет,- быстро ответил Тор. Следуя совету отца, он никогда и никому не говорил, как появился в их семье. И для Меркуда, и для всех остальных он был сыном Джиона и Аилсы Гинт. Родным сыном.

— Значит, это просто благословение богов, Торкин.

Учитель и ученик многозначительно переглянулись. Ныне назвать дар Чувствующего «благословением» можно было только в насмешку.

— Но почему этих женщин почитают, защищают? Вы же сами сказали: они такие же Чувствующие, как…

— Я не случайно назвал Карембош монастырем. Эти женщины учатся и учат других, лечат травами — надо сказать, в это они достигли немалых успехов,- и передают знания общинам и лекарям. Они служат земле — лучше не скажешь.

Но им не разрешается ни выходить замуж, ни даже заводить любовников. Это очень печально. Представь себе: женщина, совсем юная, приходит в Карембош, чтобы спастись от гонений… Зачастую она даже представить себе не может, от чего отказывается ради безопасности.

— А что будет, если ее застанут с мужчиной?

— Оба будут распяты на кресте и побиты камнями. Голос Меркуда внезапно стал сиплым. Похоже, старик снова что-то недоговаривал. Тор улыбнулся:

— Я бы не стал рисковать.

— Они сделали свой выбор и должны подчиняться правилам, — Меркуд не ответил на его улыбку. — В Карембоше не поклоняются богам, но точно так же отказываются от мирской жизни, как в любом другом монастыре.

Тор сунул в рот последний орех и медленно кивнул.

— Хорошо, я понял. Но зачем вы мне это рассказываете?

— Потому что нам с тобой предстояло отправиться в Карембош.

— Что?! — Тор резко выпрямился.

— Да, мальчик мой… — Меркуд кивнул. — Каждые десять лет в Карембоше проводятся особые празднования. Это великолепное событие. Обычно его посещают члены королевской фамилии… но в этом году об этом не может быть и речи. Мне повезло — меня приглашают с тех пор, как я стал служить королю.

Губы старика тронула тонкая улыбка. Если бы мальчик знал, какому…

— А когда начнутся эти празднества? — спросил Тор. Меркуд надул щеки, выдохнул и пощипал себя за бороду.

— Так… давай посчитаем… В следующее полнолуние. И обычно они длятся несколько дней. Но не все приезжают к открытию.

— Ив честь чего праздник?

— Думаю, в честь того, что они все еще живы, — бросил Меркуд. — Неудачная шутка… На самом деле, истинное значение этого праздника давно забыто, а обычай остался. Более того, большинство северян считают его очень важным.

— И вы хотели поехать туда со мной?

— Да. Я подумал, что тебе это будет интересно. Это особое событие, и мало кому из людей выпадает возможность его посетить… — он выдержал глубокомысленную паузу.

Тор выглядел несчастным.

— Но вот что я тебе скажу, мой мальчик…

Лекарь просиял, словно ему в голову только что пришла блестящая мысль.

Он расставляет своему ученику ловушку — и при этом улыбается и шутит. Если бы Меркуду сказали, что он на такое способен, он бы не поверил. Ему вообще не нравилась эта затея. Он предпочел бы откусить собственный язык, чтобы не впутывать этого ни в чем не повинного паренька в жуткую паутину обмана, которую сплел пять лет назад, и в которой тот застревал все сильнее.

— Возможно, я чего-то не понимаю, но… На самом деле, я даже благодарен тебе за то, что ты так горячо мне возражал. Возможно, я слишком многое тебе запрещал… но только потому, что люблю тебя, мальчик мой. Ты для меня как сын… — он улыбнулся. — Нет, скорее, как внук.