«То есть, мне угрожает опасность?» — натягивая сапоги, спросил Тор.

«Она такого не говорила. Просто сказала, что мы должны покинуть город, не теряя ни секунды. И скакать во весь опор в сторону деревушки под названием Бревис — хотя еще ночь на дворе. Знаешь такую?»

Тор зевнул.

«Нет, только слышал. Меркуд предлагал мне там остановиться. Как я понимаю, она стоит на тракте, что ведет к столице».

«И еще Лисс сказала, что мы должны ехать и кого-то спасать. Это ее слова, не мои. "Вы должны спасти его, потому что он нужен Тору". Только не трать время и не спрашивай, кого спасать, потому что она меня не просветила».

Это был не единственный вопрос, который Тору хотелось задать. Но он уже почти привык, что жизнь ведет его каким-то таинственным путем, не удосуживаясь объяснять, почему в какой-то момент ему надо сворачивать в ту, а не иную сторону. Все эти странные маневры совершались во имя некой великой и столь же таинственной цели. Единственное, что понял Тор — это что в последнее время ему куда больше пользы от чутья, нежели от здравого смысла.

«Я готов, Клут».

«Хорошо. А где ты?»

«Долго объяснять. Считай, что уже у тебя».

Тор оборвал связь и посмотрел на спящую Эйрин. Она была прелестна. Пожалуй, это будет нехорошо- уйти, не попрощавшись… Возблагодарив Свет и всех богов за то, что надоумили его прислушаться к совету отца и держать при себе кусок пергамента и грифель, юноша поспешно нацарапал записку. Нет, Эйрин заслужила большего, чем несколько слов благодарности… В конце он расстегнул цепочку с самоцветом, который Меркуд дал ему в качестве талисмана, и положил на записку у кровати. Потом нежно поцеловал Эйрин в губы и на цыпочках вышел из комнаты.

В коридоре и на лестнице было пусто. Никем, кажется, не замеченный, Тор добрался до парадной двери. Открыть ее беззвучно не удалось, и юноша вполголоса выругался, однако не стал оборачиваться, когда кто-то окликнул его сзади.

Он провел с Эйрин лишь пару часов — может быть, чуть больше. Говорят, темнее всего перед рассветом; во всяком случае, пробираться по улочкам приходилось едва ли не ощупью. К счастью, Тор хорошо помнил дорогу. Когда он вернулся в «Пустой кубок», Клут уже ждал его, переодетый в старомодное женское платье.

«Не вздумай расхохотаться», — мрачно предупредил он.

«И в мыслях не было. Ладно, идем. Нам еще нужно забрать лошадей».

Он оставил на кровати несколько больше того, что причиталось за комнату и стол. Друзья вылезли через маленькое оконце на крышу и осторожно двинулись туда, где можно было спокойно спуститься. Теперь оставалось лишь добраться до конюшен.

По дороге Тор судорожно придумывал, какой может быть причина столь раннего отъезда. К счастью, будить никого не пришлось: один из конюхов, молодой парень по имени Барт, стоял носом в угол и увлеченно предавался опорожнению мочевого пузыря. Когда Тор потрепал его по плечу, бедняга подскочил от неожиданности и облил штаны. Однако монетка, которую сунул ему Клут, предупредила возмущенные вопли и побудила молодого человека открыть конюшню.

Брокен подошел к лошадям и, поглаживая их по голове, что-то зашептал — Тор, который стоял рядом, не разобрал ни одного слова — и вытащил из своего мешка что-то съедобное. В конюшне было слишком темно, чтобы разглядеть, чт это было, но хруст указывал на то, что лошадям понравилось угощение.

Клуту достался Летун — сильный, крепкий жеребец, который явно не зря получил такую кличку. Когда брокен взгромоздился на него и принялся одергивать юбку, Тор чуть не расхохотался.

— Может быть предложить… э-э-э… даме… женское седло, почтенный Торкин? — спросил конюх, на которого «старушка» явно произвела впечатление.