Одна часть мозга визжала о пробуждении; борясь с действием духов, Луминара старалась держать на весу голову. Последнее усилие увлекло за собой остаток энергии в небытие; даже джедаи не могли совершить невозможного. Даже световой меч не был способен противостоять зачаровывающему всепроникаюшему непреодолимому благоуханию эссенции палуруву…

Скорее всего, произошло что-то страшное. Если бы мистресс Баррисс не пострадала, она не позволила бы этим двум раззадоренным Кулунам с горящими глазами бежать следом на протяжении битых десяти минут. В последний раз мистресс Баррисс находилась в компании друзей, которые мило беседовали с вождем племени Кулунов. Каждый выглядел так, будто им приятно и комфортно подобное времяпрепровождение. Что же случилось? Что изменилось?

Хотя торговцы были Кулуны, а не алвари, и жили на равнинах, а не холмах. Скорее всего, этой шайке бандитов не следовало доверять с самого начала.

Если эти предположения были правдой, то в беду могла попасть также сама мистресс Луминара. Конечно, джедаи являлись очень сильными воинами, но назвать их богами не поворачивался язык. Их силу невозможно сравнить с Мийвонллом, богом ветра, или Капченагой, богом грома. Конечно, люди сильнее и умнее гвурранов, но их все равно можно сломить и даже убить. Кулуны тоже большие, а значит, у них могли иметься самые разные способы умерщвления.

Но, если бы друзей начали убивать, он без сомнения услышал бы крики. Насколько ему стало известно, мистресс Баррисс с товарищами — это крепкие орешки, которые никогда не сдадутся без битвы. Неужели их сумели как-то обхитрить? Даже среди гвурранов ходили рассказы-страшилки о том, как страшные купцы заманивали к себе беззаботных покупателей, а затем делали с ними такое… Вся шерсть на теле становилась дыбом.

Внезапно что-то яркое и горячее просвистело мимо его груди, опалив шерсть. Он рванул изо всех сил в сторону; если Кулуны и имели длинные ноги, то их предназначение заключалось в том, чтобы сидеть в седле да способствовать продаже различных товаров, перемещая торговца от одного лотка к другому. Если гвурраны и были способны делать одно дело на свете лучше всего остального, то таким занятием являлся бег. Лица из окон домов смотрели на него с удивлением и недоумением; некоторые из обитателей также вышли на улицу, чтобы помочь в ловле чудного зверька. Он обскакал их всех, будто бы играя с семьей в известную игру бло-би, из которой он всегда выходил победителем. Тем не менее Тукуи прекрасно понимал, что сейчас это была никакая не игра. За спиной послышался новый грохот и вспышка. Небо над головой осветилось ярким заревом.

Выбравшись из лагеря, он со всех ног бросился в дикую прерию. Высокая трава замедляла движение, но она являлась и прекрасным убежищем. Гвурран решил, что оказался в безопасности — до тех пор, пока в нескольких метрах не заслышал копыта садаина.

— Сюда! — закричал Кулун. — Я видел, как дизат бросился сюда!

Да никакой я не дизат! хотелось крикнуть в ответ, но благоразумие на этот раз взяло верх. Столь глупое поведение могло стоить ему жизни, а жизнь могла… также еще пригодиться. Хотя бы для того, чтобы вызволить друзей из беды. Тукуи принялся озираться по сторонам в поисках укрытия, но прерия в отличие от холмов редко предоставляла жертвам подобные подарки. Голоса преследующих Кулунов стали еще ближе. Еще несколько мгновений — и они окажутся прямо над ним. Небо за спиной вновь осветила вспышка. Это была магия, которой обладали только лишь городские торговцы. Неужели, в отчаянии подумал гвурран, эта ночь у меня последняя? Как же я расскажу соплеменникам обо всех чудесах, происшедших со мной в дороге?

Именно в этот момент загнанная жертва заметила перед собой нору кхолота.