Минуты текли одна за другой, а Баррисс продолжала ждать, когда же ее охранник начнет подавать признаки усталости или желания выбраться по нужде наружу. Но алвари сидел с бесстрастным лицом на скамье, устремив взгляд в стену. Девушка не могла даже повлиять на мысли этого существа — и причиной тому, скорее всего, было простое отсутствие тех самых мыслей. Вот почему ни она, ни учитель не ощутили исходящей от оборванцев-алвари угрозы.

Тем не менее сообразительности похитителей хватило для того, чтобы привлечь ее внимание к потерявшему сознание продавцу магазина. Баррисе охватило раздражение. «Какая же я простофиля! Это же надо — попасться на удочку подобным недоумкам!»

— Может, боссбан даст Киакхте и Булгану премию… — произнес мечтательным голосом ее охранник. — Меч джедая был бы прекрасным подарком. А потом Булган придет обратно в свой клан и покажет этот меч старейшинам — пусть тех возьмет зеленая зависть! И тогда Булган вернется на свое законное место. А тем, кто будет возражать… — алвари сделал резкий жест рукой, -

…я самолично отсеку голову.

— Верно, твой боссбан очень хороший человек. — Девушка постаралась говорить таким голосом, чтобы охранник чувствовал ее абсолютную беспомощность. — Кто же, интересно, он такой?

На лице охранника появилась улыбка.

— Падаван пытается одурачить Булгана. Нет, со мною хитрости джедаев не пройдут. Конечно, Булган и Киакхта немного медлительны… Но это не значит, что они полные тупицы, — привстав с места, Булган медленно склонился над девушкой; его широкоплечая мускулистая фигура закрыла собой свет одинокого светильника. — Ты полагаешь, настоящий алвари способен быть таким глупцом?

— Я не говорила об этом, да и не имела в виду ничего подобного, — мягко ответила Баррисс.

Алвари сделал шаг назад.

— Просто мне известна некая тайна, которая касается твоей персоны.

Слезящийся глаз охранника подозрительно сощурился.

— Что я слышу? Поберегись, падаван! Булган совсем не боится тебя!

— Конечно-конечно. Но с помощью некоего дара, о котором ты даже не слышал, я явственно чувствую, что вы со своим другом испытываете сильную внутреннюю боль. Возможно, она преследует вас уже на протяжении многих лет.

Коричневый, отливающий золотом глаз Булгана расширился больше обычного.

— Откуда… Откуда тебе это известно?

— Вдобавок к обычному набору навыков каждый из нас имеет собственные способности. Я, например, специализируюсь на лекарском искусстве.

— Но ведь ты человек, а я — ансионец.

— Понятное дело, — голос девушки становился все более уверенный; он струился, словно ручей, проникая в сознание головореза и подчиняя его себе. — Конечно, я не способна выправить спину либо вернуть потерянный глаз. Но та боль, которая живет в твоем сознании, понятна любому сочувствующему существу, и совсем не важно, к какой расе он принадлежит. Это страдание берет начало из жизненных неудач и разочарований. У меня складывается такое впечатление, будто твой разум пытается собрать какой-то очень мощный компьютер, но порядок соединения многочисленных деталей, которые лежат перед ним, никому не известен. В результате все те усилия, которые приходится тратить на протяжении собственной жизни, оказываются тщетными. Понятно ли тебе хоть что-либо из того, о чем я рассказывала, Булган? Алвари медленно кивнул.

— Булган не тупица. Булган понимает. Хайя, ты выразила именно те чувства, которые терзали меня с самого рождения. Порядок соединения деталей никому не известен… — он покачнулся из стороны в сторону, а затем уставился на девушку единственным глазом.