Она пыталась встать на ноги, но тело, словно одеревенело. Фигуры приближались. Невея видела, что вместо лица у человека черное пятно, как кусочек ночи с красными искрами глаз. Серые волосы обрамляли эту темноту, будто оправа из тусклого серебра. В руке человек сжимал рукоять большого топора. Маленькая фигура была не ясной, расплывчатой, смутно похожей на крохотного человечка, окутанного красноватым маревом. Лишь глаза горели четкими алыми точками.

— Я не хочу, чтобы они подходили! — с отчаянием сказала Невея. — Не хочу! Уплывай же, уплывай отсюда! Пожалуйста!

Лодка словно услышав ее мольбы, покачнулась, слегка накренилась на один борт и начала разворачиваться. Фигуры были уже совсем близко. Невее показалось в них что-то знакомое. Едва уловимое.

— Уплывай же!

Лодка, рассекая водную гладь, поплыла к середине реки. Шепот начал стихать. Берег окутывался туманом, скрывая деревья, руины и фигуры на дороге.

— Спасибо! — прошептала Невея. — Спасибо!

Ирьяда увидела, что девочка приоткрыла глаза и произнесла:

— Спасибо.

Настоятельница встала и салфеткой вытерла с ее лба выступившую испарину. Взгляд у девочки становился осознанным. Не поднимая головы от подушки, она осмотрелась.

— Где я?

— Ты в безопасности, — мягко сказала Ирьяда.

Глава 10

Погруженный в свои мысли, Фарамор не замечал ничего вокруг. Он думал о будущем, строил смелые планы. Вот только Невеи в мыслях не было. Носитель Искры даже не сознавал, что кровные узы оборвались. Прошедшая ночь их уничтожила, растворила в равнодушии. Теперь и память об отце вызывала лишь злость, служила стимулом для новой волны гнева. Будто бы и не было в жизни ничего хорошего, не существовало спокойных дней. Память вырывала из небытия презрительные взгляды соседей, холодную сдержанность булочника торговавшего за углом, перешептывание людей на купище — людей слишком глупых, чтобы отличать плохое от хорошего. Стадо. Людское стадо, которое заслуживает убоя.

Вокруг щебетали птицы, радуясь погожему дню, стрекотали кузнечики, легкий ветерок шелестел листьями. Но у Фарамора эти приятные звуки природы не вызывали никаких чувств. С тем же равнодушием он смотрел на красоту леса и на небо, по которому величественными фрегатами медленно плыли облака. Все это было тем, что его исковерканное Сэдрой сознание теперь определяло, как недостойное внимания.

Фарамор вышел к мосту через овраг. Теперь он смог разглядеть монастырь.

Невысокие каменные стены, овитые плющом, из-за которых виднелись разных размеров строения. Особо выделялось красивое здание с остроконечной башней похожей на шляпку гриба и круглыми окнами, с распахнутыми ставнями. Вокруг монастыря — аккуратные огородные грядки и хозяйственные постройки, а поодаль, возле леса — священный круг из двенадцати каменных монолитов. С левой стороны обители стоял огромный разлапистый дуб. Ветви простирались над стеной и отбрасывали тень на одно из зданий.

Еще вчера Фарамор решил бы, что место это красивое, но сегодня он смотрел на монастырь равнодушно.

— Ты не передумал туда идти? — подал голос Хитрец Хет.

— Там моя сестра, — ответил Фарамор, и в его голосе не было никаких чувств.

— Ну, что же, удачи! — усмехнулся Хет. — Вот только я, пожалуй, подожду тебя здесь, — демон ловко выбрался из-за ремня и шлепнулся на землю.

Фарамор с недоумением взглянул на куклу.

— Как пожелаешь.

— Представь себе, пожелаю, — серьезно проговорил Хет.

Фарамор оставил в траве возле дороги топор, с некоторым подозрением взглянул на монастырь, пожал плечами и направился к мосту.