Он всегда умело избегал ловушек зверобоев. Предчувствие никогда не подводило вожака, вот только сейчас ему казалось, что западни не избежать. Над стаей, над лесом, над всем, что он знал, нависла угроза. Там в городе была опасность, которую вожак не понимал. Матерый нервничал и чувствовал свое бессилие, что-либо изменить. Он поднял морду вверх и завыл. Его поддержала стая, а печальное эхо разнесло вой по ночному удолию.

Фарамор проснулся, жадно хватая ртом воздух. Ему казалось, что только что он вырвался из объятий самой смерти, нет, чего-то страшнее, чем смерть. Он не помнил, что снилось, но, как апофеоз ночного кошмара в нем вибрировал каждый нерв, сознание переполняли ужас и отчаяние.

— Что это было? — с дрожью в голосе прошептал Фарамор.

Рубаха пропиталась липким вонючим потом. Во рту ощущался мерзкий кислый привкус. Юноша поморщился и сплюнул на пол густую слюну.

Хет лежал на лавке возле окна. Услышав голос Фарамора, он приподнял голову.

— Похоже, тебе снился кошмар, — сказал демон.

Фарамор вытер испарину со лба:

— Кошмар?.. Кошмар… да-да, ты прав. Всего лишь дурной сон, — в его голосе сквозило сомнение.

Он поднялся с кресла и начал расхаживать по гостиной. Ему было не по себе, но тяжелый осадок после сна проходил.

— У всего есть цена, — прошептал демон.

— Ты о чем? — нервно спросил Фарамор.

Хет встал и подошел к краю лавки.

— Ни о чем и обо всем, — усмехнулся он.

Фарамор скривил рот и покачал головой.

— Ты опять начинаешь говорить загадками. Терпеть не могу! У меня ощущение, что ты постоянно что-то не договариваешь. Это очередное твое странное поучение? Как тогда, возле монастыря.

Демон не ответил. Фарамор раздраженно сжал и разжал кулаки, быстро вышел из дома и сел на ступеньку крыльца. Воздух пах гарью. Дальше по улице, над крышами колебалось небольшое алое зарево. «У кого-то случился пожар», — равнодушно подумал юноша.

Он услышал далекий волчий вой — всего лишь эхо, призрачный отголосок, но Фарамору этот звук не понравился. В нем было что-то чуждое для его сознания. Чистое! Чистое, как священное место, на котором стоит монастырь. Но что может быть чистого в волчьем вое? А может, это последствие ночного кошмара все еще будоражит разум, заставляет видеть угрозу даже в проявлении звериной тоски?

Фарамор вздохнул и пошел в дом.

Глава 17

Невее не спалось. Она стояла возле окна и смотрела темную звездную даль над черной полосой леса. Безмятежное спокойствие. Казалось, в этой ночной тишине не может происходить ничего плохого. И, скорее всего, с Фарамором все в порядке. Когда-нибудь, возможно завтра он появится у ворот монастыря. Расскажет, почему его так долго не было и она примет эти объяснения с пониманием. Конечно, с пониманием.

Веки Невеи дрогнули, глаза стали влажными из-за выступивших слез. Неожиданно ей стало холодно. По телу пробежала дрожь. В голове помутилось, и девочка почувствовала резкий запах гари. Звезды расплывались, превращаясь в алые пульсирующие пятна, небо обрело густой грязно-бордовый оттенок.

Она упала на колени и прижала ладони к вискам — в голове будто бы яростно и гулко ударил колокол. Этот звук разлетелся эхом в сознании, превращаясь в тревожный шепот множества голосов. Невея зажмурилась и стиснула зубы.

— Ты больше не можешь прятаться за туманом! — словно ветер пронеслось в голове.

Снова невнятный хор голосов, заглушаемый оглушительным набатом. Невея застонала, сквозь сомкнутые веки просочились слезы. Лицо горело, оно стало пунцовым от напряжения.

— Ты должна знать… знать… — шелестящее эхо и сухие, похожие на треск ломаемых деревьев голоса: — Не прячься за туманом, девочка… Останови его, пока не поздно! Останови!

Разум разорвала ослепительная вспышка.