— В таком случае нужно сузить круг до первого сектора, — предложил Тим, — в нём работают люди с четвёртого и пятого этажа общежития. Остальным возвращать память не нужно.

— Стоп, — сказала Мел, разводя руками, — я уже запуталась. Я жила на пятом этаже вместе с Николь, только мы работали в разных секторах. Мы обе были преступницами, исходя из нашей теории, ведь так? К счастью, мы оказались исключением из правил. Что-то мне подсказывает, что мы с ней не единственные. Тим прав, нужно рискнуть и отключить первому сектору микрочипы. Если даже эти люди и окажутся преступниками, то, думаю, они всё равно будут нам благодарны. Сейчас для Сопротивления важен каждый здравомыслящий человек! Со вторым сектором будет проще, этим людям нужно отключить функцию подавления личности.

— Согласен с тобой, — обратился Шон к Мел, — идёт речь о восстановлении не только памяти, но и личности. Сопротивление вернёт людям сознание и эмоции, расскажет правду и будет надеяться на поддержку… Кстати, на счёт твоего второго сектора. Можешь считать, что родители Ника сделали тебе подарок.

— Вы, конечно, все молодцы, и я горжусь вашей смекалкой, — сказала Трис, — но давайте немного отвлечёмся и отдохнём от мозгового штурма. У Эмили есть для вас сюрприз!

— Вот это мне нравится, хорошее предложение, — обрадовалась Мел и тут же встала с дивана, потянув меня за собой. Надеюсь, её не задели слова Шона о моих родителях. Нам, действительно, нужна разрядка.

Эмили пригласила всех нас в её комнату, куда мы ещё не заходили, дверь в неё была закрыта. Девушка нам полностью доверяет, раз хочет показать нам свой маленький мир.

— Эмили, у тебя же тут целая галерея! — вскрикнула Мелоди, реакция Пэрис была примерно такой же. Девушки первые заметили рисунки на стенах. Я сначала подумал, что работы выполнены профессиональным художником, но на каждом рисунке в уголке стоит подпись Эмили Блэк.

— Это всё ты нарисовала? — спросил Тим. Он тоже поклонник искусства, как и большинство из нас.

— Ну да, ничего особенного, — скромно ответила Эмили.

— Какая красота! Обожаю этого безумца! — сказала Мел, увидев красочный портрет Шляпника из старого фильма «Алиса в стране чудес». Джонни Депп — любимый актёр её матери. — Можно я сфотографирую рисунок? Маме очень понравится!

— Конечно, — ответила Эмили, — ты меня засмущала… Никто, кроме моего парня и Трис, не видел мои работы.

— Они потрясающие! — восторженно сказала Мел. — Мы заберём тебя в Пефом и продадим картины в музей. Сотни людей придут, чтобы полюбоваться твоими шедеврами.

Эмили засмеялась, и Трис ободряюще подмигнула подруге. Пока Мелоди фотографировала понравившиеся рисунки на мой ноутскрин, я успел рассмотреть комнату Эмили. Она маленькая, но уютная. Множество рисунков делает её похожей на настоящую мастерскую. Из мебели здесь только кровать, письменный стол, стул, несколько тумбочек и деревянный мольберт.

— Ты давно рисуешь? — спросил я у юной художницы. — Только профи может рисовать и портреты, и пейзажи, и постановки, да ещё и в разных стилях.

В Пефоме наши художники специализируются на чём-то одном, выбирают свой стиль. Сейчас популярен киберпанк, он вернулся к нам из начала второго тысячелетия. В работах Эмили я увидел смешение нескольких стилей. Ещё и каждый рисунок выполнен в разной технике. Шляпник нарисован пастельными мелками, портрет девушки из будущего — гуашью, космос — масляными красками. Благодаря своему таланту Эмили могла бы стать знаменитой в наших краях.

— С детства, — ответила она, — родители часто покупали мне фломастеры и раскраски, но никогда не думали, что детское развлечение перерастёт во взрослое хобби.