Алексис нахмурил брови.

— В чем дело?

Ее губы одеревенели. Потребовалось большое усилие, чтобы произнести:

— Прошу прощения. Я не должна была выпускать ситуацию из-под контроля. Мне нельзя позволять себе такое.

— Почему нет? — спросил он требовательно. — Потому что я сказал, что хочу заняться этим в другом месте? Мы можем остаться здесь, если хочешь.

— Дело не в этом. — Она собралась с силами и резко поднялась. Ее неприятно поразило, что ноги ее были ватными и не слушались.

Отойдя немного, Алексис пристально смотрел на нее.

Она глубоко вздохнула и продолжила:

— Мне бы хотелось забыть обо всем случившемся.

— В самом деле? А если я решу по-другому?

Гнев Зои внезапно вырвался наружу.

— Ты думаешь, тебе достаточно только свистнуть? Так знай: этого вряд ли достаточно, чтобы история имела продолжение!.. Я просто на некоторое время утратила чувство реальности, а ты… О тебе нельзя сказать, что ты неопытен в… в…

— …в искусстве любви, — закончил Алексис самодовольно. — Сомневаюсь, что ты также ответила бы мне, будь я неопытен. Советую тебе не играть в подобные игры с мужчинами.

— Это была не игра, — бросила она. — Я ничего не могла с собой поделать. Мое признание может удовлетворить по крайней мере твое самолюбие. Если бы ты не остановился и не дал мне одуматься, сейчас, по всей вероятности, все было бы закончено. И если ты ищешь виновного в том, что ты не пошел дальше, обвиняй только себя.

— Могу тебя заверить, — сказал он напряженно, — что ничего еще не закончено. Мы только начали. Или ты хотела, чтобы я разорвал на тебе одежду здесь и сейчас и взял тебя на полу, как проститутку?

Ее лицо залила краска.

— А ты разве не так видишь меня? — спросила она тихо. — Девушкой свободных нравов, как говорят у меня на родине. Если это может служить каким-то объяснением, то мне очень стыдно за то, как я вела себя сегодня. Я потеряла голову, и мне нет оправдания.

На лице Алексиса появилась сардоническая улыбка.

— Я тоже могу найти некоторое оправдание своему поведению, — сказал он. — Что касается тебя, ты мне кажешься очень красивой и желанной молодой женщиной, с сильной волей, которой я восхищаюсь, хотя и сожалею о ней. Я все еще хочу тебя — возможно, даже больше, потому что ты дала мне отпор.

— Я не хотела отказывать тебе. Правда.

— Но ты сделала это. — Его губы вытянулись в жесткую линию. — Ты должна быть не высокого мнения о человеке, который хотел взять тебя, прекрасно зная, что ты этого не хочешь. Сегодня я отпускаю тебя, но не жди от меня воздержанности в дальнейшем. В следующий раз мы займемся любовью и дойдем до конца, потому что ты тоже хочешь этого. — Он остановился, оценивая ее реакцию. — Что, не веришь мне?

Она беспомощно развела руки.

— Не знаю, что и думать.

— А ты не думай! Согласись, ведь каждый из нас чувствует к другому одно и то же.

Не совсем, подумала она про себя. Совсем не одно и то же. То, что она чувствовала к Алексису, было намного глубже, чем простое физическое влечение. Она должна подумать, серьезно подумать о своем пребывании на «Мимозе», потому что не было никакого сомнения в том, что означают его слова.