— Что будем делать, полковник? — поинтересовался Крауни.

— Пока расставим снайперов и осмотримся, — серьезно, без тени иронии в голосе, ответил Вильсон. — В соответствии с инструкциями, разработанным в штабе, где вам выпала честь служить, майор.

Штабист промолчал. Уел его матерый полевой командир, что тут еще сказать.

Питбуль получил соответствующий приказ и уже начал искать точку для огневой позиции слева от дороги. Пабло, заменив убитого Боцмана, взял второе импульсное ружье и также начал искать выгодную позицию для стрельбы, выполняя указание обойти заброшенную виллу справа.

Каким образом события разворачивались бы дальше, я не знаю, но мне вдруг непреодолимо захотелось НАКОНЕЦ-ТО испытать свое Другое, настолько разрекламированное, тело в настоящем действии. Внезапное желание это было до того жгучим, что я почти сразу же перестал ему сопротивляться. Меня как будто накрыло волной, словно что-то накатило откуда-то извне, со стороны, захлестнуло, и я на полном серьезе решил штурмовать и взять виллу в одиночку. Никого не спрашивая и ни с кем не советуясь, безотчетно отдавшись накатившему на меня порыву.

— Прикройте меня! — крикнул я и метнулся вперед, покидая свое закаменное укрытие. Дальше я мог бы короткими перебежками, антиснайперским зигзагом устремиться к центральному входу дома, некогда блиставшего великолепием, но не сделал этого.

Прилив Силы хорошо знакомым ощущением отчетливо стучал в висках. Мой поступок был настолько неожиданным, что меня никто сразу даже не попытался остановить, а через пару мгновений было уже поздно. Донесенный до моих ушей микрофоном его шлема окрик матерого полевого командира Вильсона: «Куда?! Стоять!» тоже опоздал, да я бы в любом случае не остановился.

Я выбрался на просматриваемое из виллы пространство и нагло зашагал по испещренной рытвинами дороге, что вела прямо к зданию. Мою немаленькую фигуру наверняка уже заметили, но импровизированный расчет был прост: я решил закосить под одинокого, малоопытного, начинающего сталкера, наспех ищущего укрытие на ночь. Кто бы ни прятался в здании, он не станет нападать на меня раньше времени и дождется, пока я попаду внутрь. Рассчитывая на то, что в ограниченном пространстве, заманив в ловушку, меня можно будет достать наверняка, без особых усилий.

Вилла была двухэтажной, выстроенной в стиле калифорнийский хай-тек-модерн, имела плоскую ровную крышу с балюстрадой, служившую некогда открытой террасой. Когда-то здесь жили богатые люди, комфортно обустроившие свой быт. Но отчужденка расширила свои границы, и весь этот край охватила абнормальная энергия, за одну ночь превратившая живших здесь людей в покорных рабов ее воли. Хозяева этой виллы, как и владельцы всех строений, угодивших в пределы оккупированных дистриктов и муниципалитетов, наверняка стали ареальными мутантами. Если только по какой-то счастливой случайности не оказались в тот момент где-нибудь в отъезде или вообще за границей страны, таким образом, чудом избежав страшной участи соседей.

— Да-а, — прошептал я себе под нос по-русски, — а я-то, дурак, из-за границы сам сюда притащился.

Огромная, облезлая дверь заброшенного дома неотвратимо приближалась, и времени для дальнейших сантиментальных воспоминаний больше не оставалось. Пока все шло по плану, и мой расчет меня не подвел. Я знал, что уже миновал опасную зону, значит, пулю в грудь на приближении к входу, судя по всему, уже не получу, иначе уже бы стреляли.

Но что мне сейчас пули, если верить рекламе? Слону дробины и то опасней.

Я миновал едва заметные остатки некогда внушительной ограды, обозначавшей границу частной собственности. Еще бы, когда-то этот участок стоил кучу денег, вот только что-то наследников на собственность не видать. Подойдя ближе к вилле, я сразу отметил, что подвал дома заполнен отморозным желе, а значит, там прятаться никто не мог, при всем желании.