Тот внимательно изучил грифона на рукоятке, сапфиры на ее тыльной стороне, а потом — клинок. Уолли вернул рапиру Первому, ухмылку — Катанджи и улыбку Джие и продолжал спокойно вытираться полотенцем. Толпа ждала.

— Шонсу! — тревожно шепнула Тана, и все удивленно на нее посмотрели.

Она стояла за ним, глядя на Боарийи.

— Не вызывай! — прошипела она.

Уолли отогнал искушение отступить.

— Ни под каким видом! — добавила она тем же шепотом.

— Отличный меч, Лорд Шонсу! — со странным выражением на лице сказал кастелян.

Уолли улыбнулся и кивнул.

— Могу я спросить, откуда он у тебя?

— Мне его дали, — ответил Уолли.

— Он выглядит так, как будто вчера лежал на наковальне.

— Не совсем так — у него был предыдущий хозяин.

Тиваникси побледнел:

— Имеешь ли ты в виду то, что я думаю?

— Да.

Кастелян посмотрел на него долгим взглядом:

— И ты все еще не присоединяешься к сбору?

— Пока не решил.

Тиваникси взглянул на Зоарийи и Боарийи, потом снова на Уолли.

— Я бы не рисковал носить его, — сказал он тихо.

Уолли вспомнил юного Арганари и топаз Чиоксина. Мальчик держал чудесный приз только несколько минут. Потом его у него отобрали и дали взамен другой.

— Все мы должны нести свое бремя, — ответил Уолли.

Он забрал седьмой меч у Тиваникси, все еще смотревшего на него в замешательстве.

— Имя Шонсу хорошо известно в ложе, — раздался голос.

Уолли повернулся лицом к Боарийи и спокойно убрал меч в ножны.

— Про имя Боарийи этого не скажешь.

Глаза юноши налились яростью.

— Не все репутации хороши.

— А ничто — это всего лишь ничто.

Рука Боарийи поднялась, и старший что-то ему тихо сказал.

Лес зеленых Шестых вырос за спинами двух Седьмых, и пустыня красных Пятых легла за ними. Призыва к баррикадам не прозвучало. Воины стояли в боевой готовности, ожидая приказа. Боарийи, как известный фаворит, собрал большую армию последователей и ввел в ней дисциплину.

Уолли оглянулся на своих. Ннанджи хмурился и шевелил губами, как будто повторял сутры. Катанджи потерял улыбку. Тана, бросив очередной предостерегающий взгляд Уолли, отступила, разглядывая противников.

— Его дядя, — тихо сказал Тиваникси, ни к кому особенно не обращаясь.

С теплым чувством облегчения Уолли понял, что кастелян теперь на его стороне.

Боарийи снова через фехтовальную площадку обратился к Уолли:

— Я полагаю, ты пришел присоединиться к сбору, Лорд Шонсу?

— Нет.

Это было сюрпризом, и Боарийи в замешательстве взглянул сверху вниз на человека, который должен был приходиться ему дядей, если замечание Тиваникси что-нибудь значило.

— Это благородное занятие для благородного человека.

— Не сомневаюсь в этом, — спокойно ответил Уолли.

— Испугался колдунов?

Наблюдатели ахнули в унисон. Это был повод к отворению артерий.

Рука Уолли начала подниматься, но тут он вспомнил предостережение Таны. Разве же это поединок за лидерство? Никаких формальностей — вульгарная провокация на вызов. И тогда его осенило. Его хотят вынудить бросить вызов, а Боарийи отклонит его, заявив, что Лорд Шонсу — бесчестный человек. При отсутствии свидетелей и подготовленности противников обвинение — опасная вещь. Если обвиняемый не сможет оправдаться, он вынужден будет поплатиться. Это тем более безопасно, что судить должен будет Тиваникси как гость и промежуточный предводитель сбора, значит, суд состоится немедленно, и времени у подсудимого не будет.