— Воины соберутся к закату, — гордо произнес Тиваникси. Должно быть, он надеялся стать предводителем, так как считал себя безупречным как человек, созвавший сбор, как единственный, чьи молитвы были услышаны. — А теперь Она прислала нам Свой собственный меч!

— И кто же понесет его? — спросил Уолли, теперь была его очередь начать расхаживать по комнате.

— Он — лучший воин, милорд. В восемь или девять раз лучше других. Я не могу с ним даже сравниться. Конечно, его кругозор… — Кастелян улыбнулся. — Ну да это не страшно! Он невероятно быстр и владеет обеими руками. Зоарийи обучил его всем секретам ремесла. Может быть, ты смог бы лучше, если бы больше практиковался. Ты покрылся ржавчиной, как рубиновый меч. Я бы так сказал.

— Какой же из него будет предводитель? — грустно спросил Уолли. — Дядя будет его мозгами?

— Конечно. Но ты ведь знаешь кровавую клятву — абсолютная власть. Он может велеть своему дяде выпотрошить самого себя, если захочет этого, раз он принял от него такую клятву. И он на это способен! Если мне не удастся стать лидером, я бы скорее захотел, чтобы им стал ты, милорд. Ты, конечно, можешь оказаться предателем, но Боарийи — это известное зло.

Уолли дошел до дальней стены и повернул обратно.

— Каковы его лидерские качества?

Тиваникси поморщился:

— В его возрасте?

Уолли был удивлен. Ему не приходило в голову, что лидерские качества зависят от возраста. Ннанджи, наверное, обладал ими и уже не раз доказал это.

Но в ту же минуту он понял, что это языковые трудности, а возможно, даже и культурные — для воинов лидерство предполагает бесспорное публичное признание, опыт, доблесть… точного перевода не получалось.

— Я верю, что предположительно должен стать лидером. Но ты говоришь, что я не могу победить Боарийи и что сбор в любом случае меня не примет.

— Ты знаешь, как бороться с этими молниями?

Уолли пожал плечами:

— Они у них трех видов. Все остальное, в основном, — фокусы. Ключ — в скорости, но против башен это не поможет, хотя у меня есть кое-какие идеи. Если Боарийи станет предводителем, примет ли он мои советы?

— Сомневаюсь, — сказал Тиваникси. — Превращение в Седьмого ударило ему в голову, а превращение в сеньора вообще вскипятит его мозги. — Видно, его раздражал этот выскочка Боарийи. — И тебе придется отдать ему меч! Он наверняка не заметил его, а может, никогда не слышал о Чиоксине. Но сейчас ему, конечно, уже рассказал кто-нибудь из его людей. Несомненно, — сказал он, озабоченно нахмурившись. — Удивительно, что он до сих пор еще не пришел на тебя взглянуть. Но он точно не даст вынести его из ложи.

Он подошел к окну и шепотом сказал через плечо:

— Замени его на другой, милорд. Выбери любой со стены. Я велю выдать тебе его, и ты сможешь вложить его в свои ножны.

Уолли вдруг осознал, что для этого он слишком человек чести. Уйти отсюда с ржавой реликвией в ножнах и с седьмым мечом под мышкой — значило публично признать, что он больше не имеет права его носить, а теперь он, как никогда, нуждался во всем уважении и самоуважении, на какие только мог рассчитывать.

— Да, он уже внизу, — сказал Тиваникси.

— Есть здесь запасной выход? — спросил Уолли. — Если я успею вернуться на свой корабль, я буду в безопасности. На «Сапфире» я смогу побить любого.

Кастелян обернулся.