— «Шонсу — Моряк», миледи, — сказал он, поднявшись на ноги. — Я должен идти, чтобы служить Ей. Но все же прошу тебя не рассказывать никому о нашей встрече.

Он был уже на полдороге к двери, когда лютня снова зазвучала, и ее голос пропел:

Он остановился. Призрачное эхо прокатилось по голой комнате.

Он медленно пошел обратно. Женщина остановилась и начала сначала, на этот раз мелодия была чуть другой, пафос и сердечная боль слышались сильнее, к тому же она добавила еще две новые строчки. Звучал плач по сорока девяти погибшим, сымпровизированный ею.

Это окончательно должно было подорвать позиции Шонсу.

Она перестала петь и посмотрела ему в глаза.

— Скажи мне, если собираешься закончить это, госпожа, — сказал он, — тогда мое дело будет провалено окончательно.

Женщина поднялась и снова забросила лютню за спину.

— Я пойду с тобой!

— Нельзя! Это будет очень опасно.

Она пожала плечами:

— Но я пойду.

Менестрели были распространителями новостей в Мире. Она хотела сама видеть новые подвиги Шонсу. Он заколебался, разум Уолли Смита боролся с гормонами Шонсу.

— Я могу и проиграть.

Она улыбнулась:

— Надеюсь! Мне доставит удовольствие увидеть твою смерть.

Действительно?

— Я могу, конечно, и разочаровать тебя — победить. Тебе лучше оставаться дома с детьми.

Никакой реакции на эти слова. Слава Богам! Она поморщилась и, похоже, решила поторговаться.

— Если ты победишь, я сочиню для тебя балладу «Шонсу — Герой». Это поставит тебя во главе сбора.

Он подумал, что она сумасшедшая, а может, это он — сумасшедший.

Ну конечно же, Хонакура!

Старик вмешался… но, несомненно, здесь снова чувствуется рука Богини. Ннанджи, Катанджи, сам Хонакура — все они были незаурядными людьми, посланными богами помогать ему в его миссии. Этот необычный менестрель, верно, был следующим. Она — гений. Хонакура увидел это и привлек ее. Как всегда, старый плут, без предупреждения!

— Будет очень опасно, — снова сказал он.

Женщина пожала плечами:

— Я уже встречалась с колдунами раньше. Они ценят музыку больше воинов.

Шпионка? Это другой вариант!

Она повернулась к дверям. Он долго смотрел ей вслед, размышляя о маленьком кораблике и недельном плавании. Тут она подошла к освещенной арке, солнечный свет проник сквозь тонкую одежду, и перед ним оказалась обнаженная женщина с лютней, окруженная голубым огнем. Теперь он сразу все понял. Любовница Шонсу! Она должна быть с ним!

Он кинулся следом.

Ннанджи с Таной сидели на обломке стены, рука в руке, не видя никого вокруг, кроме друг друга. Они вскочили, когда высокая женщина подошла к ним. Совершенно очевидно, что Ннанджи никогда не встречался с ней раньше и даже не знал, кто она такая, так удивленно он уставился на нее. Потом обнажил меч в приветствии.

Уолли как раз подоспел, чтобы услышать ответ:

— Я — Доа, менестрель седьмого ранга… Это хорошо, что он узнал ее имя, цинично подумал он, на случай, если придется разговаривать с ней в темноте.

* * *

В свете солнца шлюпка «Сапфира» закачалась на волнах. Ннанджи с Таной хранили молчание. Они были удивлены и растеряны появлением нового члена в их команде. Доа сидела на корме, опершись о борт, длинные каштановые пряди ее волос развевались, как флаг. Уолли не мог отвести от нее глаз. Руки его дрожали.

Он никогда не обещал Джие не смотреть на других женщин. Он попытался как-то заговорить с ней об этом, но она сама остановила его.