Жак смущенно переминался с ноги на ногу.

— Как нам его стерили… нейтрализовать?

Стерилизацией мы иногда в шутку называем нейтрализацию, наш способ обезвреживания паранормальных. Для оборотней существуют специальные браслеты с громадными дозами успокоительного, которые автоматически выделяются каждое полнолуние. Про вампиров вы уже знаете. С эльфами все становится проще некуда, стоит вам узнать их тайное имя: каждый раз, когда вы произносите его вслух, эльфы вынуждены вам полностью повиноваться. Ну, почти полностью, потому что им всегда удается найти какой-нибудь способ обойти правила. Не стоит недооценивать способность эльфов превратно истолковывать приказы. В общем, Жак не имел в виду буквальную стерилизацию. Фи.

Ракель нахмурилась.

— Я не знаю. Попробуйте пока стандартный набор — разряд током и успокоительное. Когда мы узнаем о нем побольше, придумаем что-нибудь более изысканное.

Жак вытащил браслет. Он явно не решался дотронуться до существа и покачал головой.

— Я почти не вижу его, где у него лодыжка?

Ракель и два охранника сдвинули брови, пытаясь разглядеть прозрачное тело, распластавшееся на полу. Я вздохнула.

— Я вижу его ногу, давайте браслет.

Я протянула руку, и Жак с облегчением отдал мне устройство. Опустившись на колени, я замерла в нерешительности. Может, мои пальцы пройдут прямо сквозь него, как проходит мой взгляд? На вид тело этого существа больше всего напоминало ледяную воду — но в таком случае Тэсси окажется бесполезной, ведь она действует только на твердую физическую оболочку. Стараясь не вздрогнуть, я дотронулась до его лодыжки. Она оказалась твердой. Более того, его кожа на ощупь была теплой и гладкой, как стекло, но при этом удивительно мягкой и нежной.

— Странно, — пробормотала я, включая браслет и прилаживая его к ноге парня. Устройству потребовалось несколько попыток, прежде чем оно, наконец, защелкнулось на лодыжке. Парень дернулся, когда в его ногу впились сенсоры, но не очнулся.

Я поднялась, все еще чувствуя на ладони тепло его кожи.

— Дело сделано. И кстати, я не намерена тащить его в Управление, если вы собирались мне это предложить. Вы сами прекрасно его нащупаете, даже если не сможете увидеть. И к тому же этот парень совсем голый, так что больше я к нему не притронусь.

Я с трудом удержалась от смеха, глядя на лица охранников. Они подняли водяного парня на вытянутых руках, как будто боялись обжечься, и вынесли из комнаты.

— Я, пожалуй, пойду, выясню, что произошло с Дениз. И с Фель тоже. — Ракель издала свой коронный вздох из репертуара «ну почему всегда я должна заниматься такими вещами», затем похлопала меня по плечу. — Хорошая работа, Эви. Не знаю, что бы могло случиться, если бы ты не наткнулась на него.

— Держите меня в курсе, ладно? Этот парень — самое странное существо, которое я когда-либо видела. Я хочу знать, что здесь происходит.

Ракель улыбнулась своей уклончивой и вместе с тем непроницаемой улыбкой, которая означала «даже не надейся», и подхватила со стола свой коммуникатор. Я вышла из комнаты не в лучшем расположении духа. У Агентства была дурацкая привычка сообщать мне только то, куда я должна пойти и что я должна сделать. Ну, их к черту! Я прошла мимо своей комнаты прямо в Управление. Раз Ракель не хочет держать меня в курсе дел, я позабочусь о себе сама. Я приложила ладонь к двери и вошла в длинный, ярко освещенный коридор, по бокам которого тянулись камеры.

Мой недавний приятель гремлин теперь был заперт в клетке, окруженной 15-сантиметровым слоем плексигласа, и со злобным ворчанием пытался атаковать электрическое поле. Он снова и снова набрасывался на него и мгновенно отлетал назад, жалобно скуля, но сразу же начинал все сначала. Хотите знать, кто такие гремлины? Они редкие идиоты.