Н да!.. Но ведь кто то все таки совершил убийство... Кто? Чтобы найти ответ на этот вопрос, мне вроде тоже дали срок.

Не десять лет, не пять, не год и даже не месяц, а всего двое суток. Не найду убийцу грабителя – самого убьют да и Джоанну в живых не оставят. Получается, Фаррелл пока единственный...

– Налево давай! – прервал он ход моих мыслей.

Мы миновали ворота, вернее – юркнули между облупившимися воротными столбами из глины и сразу оказались в квартале, известном под названием Лас Палмас.

В двадцатых годах этот район считался весьма престижным. В то время здесь понастроили себе виллы биржевые маклеры, всякие дельцы, бутлегеры – короче, те, кто тогда не терялся и делал деньги, как говорится, из воздуха.

В те дни Лас Палмас считался пригородом. Он и в самом деле находился километрах в десяти от центра города, с годами разраставшегося вширь, так что однажды престижный поселок попал как бы в окружение – типовые домики коробки обступили его со всех сторон. Да и теперь они появляются то тут, то там, будто грибы после дождя!

Владельцы роскошных вилл побросали свою недвижимость и подались в горы, где обосновались с размахом и шиком. В общем, мы с Майком оттуда как раз и возвращались.

Короче говоря, шикарные особняки и виллы Лас Палмаса остались без хозяев, так как не нашлось желающих соседствовать с обитателями стандартных построек. Лучше места, чтобы залечь на дно, конечно, не сыскать, подвел я итог своим мыслям, поглядывая по сторонам.

Вдоль основной дороги, справа и слева, стояли высокие пальмы с мощными кронами. Эти величественные деревья как раз и дали название то ли кварталу, то ли «городу в городе», представлявшему собой в наши дни совершенно экзотическое зрелище. Пальмовые ветви, между прочим, почти не пропускали солнечные лучи, и даже показалось, будто повеяло прохладой и стало легче дышать.

Минут через пять мы свернули в какой то проулок и покатили по грунтовке – в рытвинах и ухабах. Мое внимание привлек заброшенный особняк в мавританском стиле, облюбованный хиппарями с гитарами и транзисторными приемниками. Слышался смех, кто то выводил рулады на короткой волне, доносился запах жареного мяса. Жизнь там била ключом.

Майк между тем отлично ориентировался на местности. Похоже, он знал все проулки закоулки как свои пять пальцев. Короче говоря, спустя какое то время мы уже не без труда пробивались сквозь заросли олеандра, на мой взгляд, под три метра высотой.

Наконец какая то разбитая вдрызг дорога из щебенки привела нас к кирпичной стене. «Тупик, что ли?» – подумал я и покосился на Майка.

– Прибыли, – сообщил он.

Я сбросил скорость.

– Подай назад самую малость и сразу возьми влево, – распорядился Фаррелл и опять замолчал.

Я выполнил все в точности. Теперь уже гравиевая дорожка с глубокими колдобинами пласталась под колесами моего внедорожника.

Спустя минуту мы въехали в вечнозеленый тоннель из крепко накрепко переплетенных олеандровых ветвей.

– Вот здесь и паркуйся! – процедил Майк.

Я огляделся. Что ж, и впрямь классное укрывище! В самом центре города... И такое шикарное захолустье. С улицы ни за что не разглядеть, кто тут обитает.

Майк кашлянул. Я оглянулся. В правой руке Фаррелл снова сжимал рукоять пистолета. Дулом он указал на дорожку, выложенную щербатыми плитками. Она вела к дому.

Когда то эту виллу можно было без всяких натяжек назвать шедевром архитектурной и строительной мысли.