– Тебе надо бегать по утрам.

– Ну уж нет! Если побегу, то не вернусь, потому как все обрыдло.

– А я думала, ты скажешь, что надрался из за меня, – выдала Джоанна с прямотой, присущей некоторым женщинам, уверенным в себе.

Правда, голос у нее почему то вдруг сел, она заговорила басом. Я едва успел подумать, что полгода назад Джоанна непременно добавила бы «дорогой», как сразу же, словно наяву, возникло на пленке памяти ее милое лицо. Завитки темных волос за аккуратными ушами. Я немедленно одернул себя. Спокойно, Крейн, обойдемся без слюней и без соплей!

– А ты, как я посмотрю, совсем осмелела! – врезал я ей не без ехидства. – Или дома нет никого?

– Саймон, я звоню из телефона автомата, что на Корал Драйв. Тут вот какое дело... – Она помолчала. – Словом, мне необходимо увидеться с тобой... Кое что случилось там, где я работаю... Это не телефонный разговор, Саймон.

– Джоанна, сразу говорю – я пас. Что там у вас случилось, меня не касается.

– Саймон, я дрожу как осиновый лист. Меня бьет нервный колотун, – просипела она громким шепотом.

– Неприятности с организацией? – высказал я предположение, глупее которого трудно было сыскать.

– "Неприятности" – не то слово, – выдохнула она и закашлялась. – Саймон, ты же полицейский и...

– Бывший, Джоанна, бывший... – оборвал я ее. – Нынче я копов обхожу стороной, да и твоих бойфрендов тоже.

– Прошу тебя, Саймон! Ну пожалуйста... Я не могу говорить об этом по телефону. Пожалуйста, Саймон... – сказала она глухим голосом.

Я выдержал паузу, а потом бросил в трубку небрежным тоном:

– Ладно, приезжай! Есть у меня кое какие дела, но так и быть – отложу до завтра.

Джоанна повесила трубку, а я сел на край кровати и принялся тереть указательным пальцем переносицу. Прошло какое то время, прежде чем я поднялся и потопал в ванную. Думай не думай, а побриться и произвести генеральную уборку у себя в пасти, где определенно ночевал эскадрон, – все же надо.

«Ну и ну! Какая у меня потрепанная мордашка!» – изумился я, глядя на свое отражение в зеркале. Хотя, если быть объективным, вполне ничего себе... Загар, кстати, мне к лицу. А морщины то, морщины какие глубокие – прямо морской волк, хотя я бывший полицейский, но побывавший во многих переделках. Нет, я точно парень хоть куда! Боевое прошлое всегда украшает мужчину... На подбородке шрам, на переносице отнюдь не врожденная горбинка. Короче говоря, мое первоначальное намерение служить справедливости однажды вошло в острое противоречие с суровой действительностью, и пошло поехало... Но к счастью или, напротив, к несчастью, меня остановили, а точнее – уволили в запас и в принудительном порядке отправили, выражаясь официальным языком, на пенсию «в связи с 20 процентной потерей трудоспособности вследствие пулевого ранения во время выполнения служебных обязанностей». В мякоти правой ляжки у меня образовались две кисты – две цистоны, как выражаются медики, внутри которых находятся осколки двух пуль. Самодельные, поэтому в какой то мере пластичные, они от удара расплющились и теперь являются причиной ишиаса, терзающего время от времени мою правую ногу нудной тупой болью. Однако заявлять, что я инвалид, потерявший 20 процентов способности передвигаться на своих двоих либо на своем джипе, было по меньшей мере опрометчиво. Куда ни шло, 0,2 процента, в особенности в ненастную погоду, но никак не 20! В общем и в целом, ранение в ляжку послужило предлогом для отправки меня на пенсию в самый разгар моей кипучей деятельности.

Но разумеется, не причиной.

Пальнул в меня полицейский по имени Джо Каттер. Это случилось поздним вечером. Он уверял, будто засадил мне в задницу пару пуль нечаянно.