Миновав широкий перекресток, она свернула на четвертую полосу шоссе и, срезав угол там, где не положено, слегка притормозила, прежде чем повернуть налево.

Тревис смотрел на нее и дивился, откуда у сдержанной и воспитанной молодой женщины этот безрассудный азарт камикадзе, да еще на шоссе в часы пик. Как мужчина он успел должным образом оценить и тонкий овал лица, и нежную кожу, и золотого отлива косу до пояса. Но как государственный чиновник он решительно осуждал ее лихачество.

— Послушайте, — начал он, с неудовольствием замечая, как хрипло звучит его голос. — Чем вы зарабатываете на жизнь? Испытываете на прочность кузова «вольво»?

Она с деланной скромностью улыбнулась.

— Нет, ничего экзотического, как вы предполагаете. Я работаю в университете. Преподаю языки.

— Неужели?

Разумеется, он ей не поверил. Она такой же преподаватель, как я солист оперы, подумал Тревис, но промолчал.

В окно он увидел, что уже начало темнеть и они мчатся со скоростью звука куда-то на восток по двухполосной проселочной дороге, обсаженной деревьями.

— Можете высадить меня у ближайшей заправочной станции или у магазина, — сказал он.

Алекс с удивлением посмотрела на него, а потом на часы на щитке.

— Вы торопитесь? Я имею в виду, у вас срочное дело?

Тревис буквально остолбенел. Ну и шуточки у этой леди. Ему пришлось сделать глубокий вдох и выдох, чтобы взять себя в руки и не сказать лишнего.

— Вы в своем уме? — все же не выдержал он и резко повернулся к Алекс, словно хотел получше разглядеть ее. Ладно, ей ничего не известно о бриллиантах, но она видела тех двоих, что охотятся за ним. — Разве вы не видели тех парней? У одного из них была пушка. Думаете, он носит ее так, для фарса? Конечно, я тороплюсь. Из какой психушки вас выпустили, леди?

— Потише, потише, — к великому удивлению Тревиса она сняла с руля правую руку и положила ему на колено. — Расслабьтесь. Для тревоги нет причин. — Она легонько похлопала его по колену. Ее большие темные глаза смотрели на него с явным дружелюбием. — Конечно, я видела этих парней и знаю, зачем один из них вытащил пистолет.

Она успокаивала его, как родители успокаивают капризного ребенка. Или хозяин — непослушную собаку.

— Посмотрите вокруг, — тут Алекс, к его ужасу, сняла с руля и левую руку и широко и плавно развела обе руки, оглядываясь вокруг. — Здесь никого нет, только мы да благодатная природа. Ни единого человека или машины, по крайней мере вот уже несколько минут…

— По-ло-жи-те-ру-ки-на-руль-по-жа-луй-ста, — едва сдерживаясь, по слогам процедил он сквозь зубы.

Она насмешливо посмотрела на Тревиса и положила на руль лишь левую руку, оставив правую на его колене.

— Ну как, успокоились? — Она легонько стиснула его колено. — О чем я говорила? Ах, да. — Она снова посмотрела на часы. — Я хотела сказать, что по крайней мере зона наибольшего риска осталась позади. А впереди, — в ее голосе неожиданно появились виноватые нотки, — через сорок минут меня ждут четырнадцать детишек в возрасте от шести до одиннадцати лет, которым я устраиваю праздник в моем доме. — Она глубоко вздохнула, словно приготовилась покорно выслушать то, что он сейчас скажет. — Поэтому, — затем продолжила она, — я не могу отвезти вас к ближайшей заправочной станции. Она осталась далеко позади, по другую сторону шоссе.

Тревис мысленно уговаривал себя сохранять спокойствие. Все равно ничем уже не поможешь.