— Ты его знаешь?

— Нет.

Врачи прикрыли солдата спальным мешком и дали воды. Он открыл единственный глаз и проскрипел:

— Крокетт?

— А он тебя, похоже, знает, — сказал Уокер.

Все затаили дыхание.

— Зачем вас послали? — спросил Айк.

Солдат попытался что-то выговорить. Он шарил внизу рукой. Айк дал ему еще воды.

— Ближе, — попросил солдат.

Айк наклонился и внимательно прислушался.

— Иуда! — прошипел раненый.

И ударил ножом прямо сквозь мешок.

То ли от слабости, то ли ткань была слишком плотная, но убийца промахнулся. Лезвие скользнуло по ребрам, но вглубь не проникло. Солдату еще хватило сил полоснуть Айка по спине, однако Айк схватил его за руку.

Уокер, Шоут и доктора отскочили, а один охранник успел дать три выстрела в грудь обожженному. С каждым выстрелом тело подпрыгивало.

— Прекратить огонь! — завопил Уокер.

Но все уже кончилось. В наступившей тишине журчала вода.

Люди замерли. Никто не двигался. Все слышали, что прошептал солдат, и видели, что он пытался сделать.

Айк, ошеломленный, стоял посреди них на коленях. Он все еще держал запястье убийцы; из его раны на ребрах потекла кровь. Он изумленно переводил взгляд с одного лица на другое. И вдруг издал страшный пронзительный крик.

Али такого не ожидала.

— Айк! — позвала она из толпы.

Никто не смел к нему приблизиться.

Али вышла вперед и подошла к Айку.

— Перестань, — попросила она.

Люди так привыкли полагаться на его силу, что его слабость ставит под угрозу и остальных. А он потерял самообладание на глазах у всех.

Айк взглянул на Али, вскочил и убежал.

— Что же это такое? — пробормотал кто-то.

* * *

Лопат не было, поэтому тела просто опустили в реку. Много часов спустя через шахту доставили еще два контейнера с грузом. Люди поели. «Гелиос» устроил настоящий пир на сто персон: копченая радужная форель, баранина в коньяке, сырное фондю, десятки сортов хлеба, колбас, разные мучные блюда, фрукты.

Свежий латук в салате исторг у пирующих слезы радости. Все это, говорилось в записке, в честь дня рождения К. К. Купера. Но Али подозревала, что тут кроется другое. Главное было — убить Айка, а банкет — на десерт.

Покушение на жизнь Айка было совершенно несправедливым и бессмысленным. Больше всего разгневало людей то, что выбрали самого незаменимого члена экспедиции. Так считали даже охранники. С таким разведчиком все чувствовали себя словно избранный народ, ведомый из пустыни своим татуированным Моисеем. А его вдруг заклеймили именем предателя и непонятно почему приговорили к смерти.

Кабель связи расплавился в зоне магмы, и членам экспедиции оставалось либо строить догадки, либо слепо верить «Гелиосу». Все чувствовали себя как под прицелом, потому что по опыту знали: Айк самый честный человек, а его собираются наказать за какие-то неведомые грехи. Над всеми словно разразилась буря. Внешне люди выказали некоторое беспокойство, потом повозмущались и наконец попытались напустить на себя храбрость.

— Вопрос времени, — говорил Сперриер. — Рано или поздно Крокетт себя показал бы. Сразу было видно. Я удивляюсь, как он еще столько продержался.

— И какое это имеет отношение к чему бы то ни было? — оборвала его Али.

— Я не говорю, что он сам того хотел. Но парень явно мучается. У него за душой покойников больше, чем на кладбище.

— Что же нужно натворить, чтобы тобой армия занялась? — удивлялся Куигли, психиатр. — Их же послали на смерть.