— Доктор Чемберс… — попытался образумить ее какой-то капрал, но она его тут же срезала:

— Отвали, я говорю с твоим начальником.

— Кристи! — умоляюще сказал полковник.

Однако Чемберс была настроена серьезно. К ее чести, она была ни в одном глазу и даже без фляжки. Мария-Кристина уставилась на полковника.

Он переспросил:

— Увиливать?

— Да.

— Чего ты от нас хочешь?

Ни одна доска объявлений в лагере не обходилась без листовок НАТО с фотографиями разыскиваемых военных преступников — пятидесяти четырех человек, обвиняемых в самых страшных военных преступлениях. СПС — силы НАТО по выполнению соглашения — имели задание схватить каждого, кого найдут. Странное дело: несмотря на девятимесячное пребывание в стране и активную работу разведки, натовцы никого так и не нашли. В некоторых печально известных случаях СПС буквально отворачивались, чтобы не видеть того, что творится у них под носом.

В Сомали американцы получили урок, когда пытались задержать лидера повстанцев. Тогда было захвачено двадцать четыре американских солдата; их забили насмерть, привязали за ноги к автомобилям и протащили через город. Сам Бранч разминулся со своей смертью буквально на две минуты.

Сейчас всем войскам надлежало вернуться домой — целыми и невредимыми — к Рождеству. Самосохранение стало понятием весьма популярным — гораздо популярнее, чем долг или даже справедливость.

— Сам знаешь, чего от них можно ждать, — сказала Чемберс.

Груды костей в мареве азота продолжали тихонько подрагивать.

— Вообще-то не знаю.

Чемберс не сдалась. Она была исполнена решимости.

— «Правило номер шесть: я не допущу беспредела, пока я здесь», — процитировала она.

Субординацию профессор нарушала неспроста — хотела лишний раз показать, что она и ее ученые не одиноки в отвращении к происходящему. Цитата была из высказываний рейнджеров — подчиненных полковника. Во время первого месяца в Боснии патрульные солдаты стали свидетелями изнасилования — и получили приказ не вмешиваться. Слух разошелся моментально. Вне себя, простые рядовые из «Молли» и других лагерей решили взять дело в свои руки и выработали собственный кодекс поведения. Сто лет назад в любой армии мира за такое наказали бы палками; двадцать лет назад Военно-юридическое управление нажарило бы кое-кому задницу. В современной контрактной армии это называется «инициатива снизу». Правило шесть.

— Не вижу никакого беспредела, — ответил полковник. — Не вижу, чтобы сербы что-то делали. И вообще людей не вижу. Это могут быть и животные.

— Черт побери, Боб! — Они иногда препирались, но никогда вот так, при всех. — Хотя бы ради приличия, — продолжала Чемберс, — ведь если мы не можем поднять наш меч против зла…

Мария-Кристина поймала себя на том, что говорит избитые фразы, и запнулась.

— Ты подумай, — начала она снова. — Мои люди обнаружили Z-четыре, вскрыли, провели там пять дней, подняли верхний слой. Потом чертов дождь нас накрыл. Это самое большое захоронение. Там еще как минимум восемьсот трупов. Наша документация до сих пор была безупречна. То, о чем свидетельствует Z-четыре, убедит самых упрямых, но только если мы закончим работу. Не хочу, чтобы наши усилия пропали из-за простого разгильдяйства. Мало того что сербы устроили массовые казни, так теперь еще хотят даже трупы уничтожить. Ваша обязанность — стеречь захоронение.

— Это не наша обязанность, — сказал полковник. — Стеречь могилы — не наша забота.

— Когда права человека…

— Права человека — не наша забота.