Нет, сегодня он останется – невзирая на дождь – и, дождавшись пока двуногие скроются, исследует их место обитания ближе, чем отваживался до сих пор.

Стефани Харрингтон надела куртку, подняла ее воротник и поерзала пальцами ног в ботинках, она выглянула из глубоко посаженного окна своей спальни в ночное небо, перечеркиваемое вспышками молний. На планете Сфинкс официально наступила весна, но ночью все еще было холодно (хотя и намного теплее, чем раньше!), и она знала, что будет рада толстым, теплым носкам и куртке.

Она тихо открыла высокие створки окна, хотя в грохоте бури, от которой дрожала земля, утонул бы любой звук, который она могла произвести. Окно открылось в своем глубоком проеме, и в лицо Стефани ударило сыростью и холодом, едва она отперла его. Она наклонилась вперед, почти улегшись на широком подоконнике, и улыбнулась, учуяв насыщенный озоном ветер.

Спутники-наблюдатели погоды сообщили, что ночью усадьбу Харрингтонов ожидает гром, молнии, дождь и ураганный ветер, так что никакой холод не мог помешать Стефани насладиться всем до конца. Она всегда любила грозы. Она знала детей, которых они пугали, но Стефани находила это глупым. Она же не собиралась выбегать в грозу с громоотводом в руках – или, тем более, становиться под деревом – просто зрелище огня и электричества, грохочущих по всему небу, было слишком захватывающим и необычным, чтобы его пропустить… и эта гроза будет первой, что она увидит за стандартный год с лишним.

Разумеется, Стефани не сообщила родителям о своих планах на ночь. По ее предположению, было вполне вероятно, что родители позволили бы ей не ложиться спать, но они бы обязательно настояли на том, чтобы она наблюдала грозу изнутри. Мысли о лопающемся на каминном огне попкорне и горячем шоколаде, которые мама, несомненно, добавила бы к удовольствию, были заманчивы, но, поразмышляв еще немного, она передумала. Попкорн и горячий шоколад – это очень приятно, но насладиться первой грозой за столь долгое время должным образом можно было только там, где удастся без преград ощутить всю ее мощь, да и вряд ли они будут думать, что это хорошая идея.

Ну и, конечно, было еще то небольшое дельце.

Она улыбнулась в темноте и похлопала по камере, на всякий случай прицепленной к поясу, пока шторм стенал все громче, а молнии обрушивались на вершины западных гор. Она понимала, что мать подкинула ей тайну исчезающего сельдерея, чтобы отвлечь ее, но от этого загадка не теряла своей увлекательности. Она, в общем-то, и не ожидала, что станет одной из тех, кто раскроет ее, но хотя бы сможет получить удовольствие от попыток. Ну а если выйдет так, что она все же найдет ответ – ну что ж, она, конечно, сможет как-нибудь принять славу.

Она проказливо улыбнулась этой мысли, но она не посвящала мать во все части своего плана. В чем-то это было вызвано желанием избежать чувства неловкости, если план не сработает, но в основном она просто знала, что родители не одобрят ее… практический метод. К счастью, одно дело, предполагать то, что они сказали бы, возникни такая ситуация, а другое дело, слышать это от них на самом деле, поэтому-то она тщательно избегала вообще поднимать этот вопрос.

Она сунула сложенный дождевик в карман, поднялась на глубокий каменный подоконник, спустила ноги наружу и несколько мгновений просидела так, ощущая, как ветер треплет ее короткие вьющиеся волосы. Она знала, что мама ожидала, что она будет отслеживать свою аккуратно размещенную сеть датчиков с терминала в своей комнате, и она полагала, что родители Не Будут Рады если, случайно заглянув в ее комнату, не обнаружат ее там. Она думала на всякий случай сложить подушки под одеяло, но решила не делать этого. Во-первых, это не обмануло бы родителей.